Страница 10 из 14
-- Не тушуйся ты. Не обидим. Ты хорошая, наверно, девочка. Как у тебя с вредными привычками?
Я помотала головой.
-- А я курю. Не возражаешь?
Она закурила.
-- Живи. Никто тебя не тронет. И если что... всякого такого... потустороннего... не бойся. Дедок был пьяница, но добрый, не обидел бы. Барсик иной раз чует что-то, спинку выгибает, шипит... Может, думаю, дед наш по родной квартире бродит, выпить ищет... он иной раз подворовывал... когда свои деньги пропивал... хотя нельзя плохо о покойниках...
Я снова глубокомысленно вздохнула.
-- Не кручинься так. Главное -- с вредными привычками не связывайся. Не кури, не пей, мужиков не води. Много. Чуток-то можно. -- Она засмеялась. И я с ней. Вышло плоховато: вздохи как-то лучше получались.
Так я стала жить в этой квартире. Сперва все ничего было. А потом... Потом суп с котом. Нет, с котом ничего плохого... Не могу нормально рассказывать. Закурю.
Да, курю теперь. И не только курю. Вот так.
В общем, в дерьмо я влипла. Если коротко, влюбилась сильно. По самые гланды.
Жесть. Хотела его как жить хочется, когда за горло взяли. Секс был бешеный. Три раза. А потом. Потом прости-прощай, решил вернуться к бывшей жене, начать все сначала.
Где тут моя банка для окурков? Я курю от соседки тайком. Окошко приоткрою и курю туда.
Ничего. Я другого уже себе нашла, да. А что? Ну, второй мужик за год -- это ж не "пустилась во все тяжкие", ведь так? Вон он, звонит... А не буду брать... Так себе, мужик, если честно... Я вот на одного смотрю, утром на остановке стоим, вместе автобуса ждем... вроде как-то он ко мне неравнодушен... Хотя не все ли они одинаковые?
Да. Пойду себе кофе заварю.
Пофиг, что ночь. Не засну уже. Саднит внутри что-то.
Прошлой зимой вообще плохо было. Сразу, как бросил меня этот... И я начала пить. В комнате у себя, чтоб соседка не видела. Пью и пью. Только бутылки в уголке ставлю. Рядком. Чтоб вынести как-нибудь, под шумок. А потом спать лягу... и слышу сквозь сон... как будто бутылки в углу позвякивают... вставала, проверяла... думала: Барсик, может, бегает. Нет. Лягу -- опять звенит. Что за музыка ветра, блин?
А потом как-то после нового года слышу, соседка сыну говорит:
-- Ты бы бутылки вынес на помойку, а то дед достал уже!
-- Какой такой дед? -- спрашиваю.
А соседский сын мне:
-- Да вас это не касается, вы ж не пьете, не то что мамка!
-- Ты чего несешь! -- соседка аж взвилась. -- Алкашка я, что ль? Новый год же праздновали! Потом Рождество! Вот и скопилось... А в нашей квартире нельзя, чтоб бутылки скапливались: дед приходит. Ночью шатается, да ищет, чего б глотнуть.
-- Да можно просто крикнуть "Пошел нахуй!" -- он и перестанет звенеть! -- не унимался соседский сынок.
-- Да ты откуда вообще такие слова знаешь! -- психанула соседка -- Сейчас как дам, будешь знать, как матом ругаться! А ну быстро мусор вынес!
-- При чем тут "такие слова"? Призраков матом отпугивают, это тебе кто хошь подтвердит!
Школьник подхватил мешок тихий и мешок шумный, бутылочный, и исчез за дверью.
Когда следующей ночью у меня в комнате зазвенело, я замерла. Крикнуть? А если только соседей перебужу? Вдруг школьник пошутил просто? А что если -- и того хуже -- мне ответит: "сама туда иди!"? Что тогда делать?
Была не была. Я набрала в легкие воздуха.
-- Пошел... -- И тут мелькнуло: а хорошо ли -- пожилого человека, безобидного дедушку, посылать матом?
И я выдохнула. Стало тихо.
Назавтра я купила бутылку коньяка хорошего, налила деду рюмочку, оставила на буфете. Пусть его.
Ну и сама иной раз выпью, вот сейчас плесну себе в кофе, и дедку в рюмочку.
Что на кухне шумит? Это Барсик крыс гоняет. Лезут откуда-то. Здоровенные. Топочут, как слоны.
А за стенкой? Это соседский пацан в компьютер режется. Соседка похрапывает.
Коммуналка. Хорошую комнату мне твоя внучка продала, дед. Твое здоровье.
Если фонари зажигают...
Это был день, когда я хотела оставить записку "Почему все так плохо?" и спрыгнуть с платформы на рельсы.
Просто я жила на первом этаже (выйти в окно -- не вариант), завязать петлю таким узлом, чтобы удавиться, у меня вряд ли получилось бы -- руки из жопы, вскрыть вены в ванной невозможно по причине отсутствия ванны (ее нам заменяла душевая кабина), а травиться мне нечем, кроме просроченного анальгина, не помню, с каких пор валявшегося в кармане сумочки. А вот железная дорога рядом есть, так что я вполне могла последовать примеру Карениной.
Писать записку я не стала, но почему-то переложила в карман куртки этот злосчастный анальгин.
Перебирая таблетки -- как четки -- я вышла из дому.
Как так, а?
Поразительно!
Я всегда считала, что оптимизм -- это самый правильный подход к жизни. Я улыбалась. Я всегда улыбалась.
Уволили -- улыбалась.
Разбили сердце -- я улыбалась.
Отказывали, когда я приходила на собеседования, -- и я улыбалась.
Дошло до того, что на фотографии с похорон бабушки я одна стою с дурацкой улыбкой на заплаканном лице.
Я даже не знаю, как выглядит мое лицо без улыбки. Подходя к зеркалу, я невольно улыбаюсь.
Не могу пожаловаться -- мне не верят. Стоит начать ныть, как тут же сам собой вспоминается анекдот в тему. Рассказываю его и ржу. Ужасно.
Хуже всего то, что это считается хорошей чертой. Я даже не могу пожаловаться на то, что не могу пожаловаться. Ну вот, я каламбурю. Отлично.
Я всегда всех смешу и утешаю. Говорю: жизнь наладится. И она налаживается -- у всех, кроме меня.
"Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо" -- я это повторяю в день по триста раз. Во рту слаще не стало.
Нет, все это неправильно, мне эти слова не подходят. Для каждого есть какое-то свое шаманство, правильное. Вот Ирка. С Иркой я знакома с детства. Она всю жизнь с кислым лицом ходит.
Помню, в детстве говорила мне с надрывом:
-- Мне никогда, никогда не купят ролики!
И что -- кто потом катался по городу?
Дальше было: "Мне никогда, никогда не поступить на этот факультет", "Мне никогда, никогда не купить квартиру" и "Мне никогда, никогда не выйти замуж". И фотки с новоселья и свадьбы.
Хотя, может, это мое "все будет хорошо", которое я ей долдонила всякий раз после ее "мне никогда не...", сработало?
Может, это мое колдовство -- только оно не работает на меня саму?
Может, просто надо найти уши, в которые можно бесконечно лить "мне никогда не..." -- и в ответ получать спасительное "все будет хорошо"? Но как понять, чье "все будет хорошо" работает, а чье просто сотрясает воздух?
Я в раздумье бродила вокруг дома.
Смеркалось.
Идти домой не хотелось.
Тоска не отпускала. Я поняла, что счеты с жизнью мне так не свести -- все эти мысли держат меня на привязи и в сущности я просто брожу словно цепной пес возле конуры.
Дома сидеть тошно.
Работы нет.
Таскаться по друзьям не хотелось. Все равно у меня не получалось даже нормально разрыдаться на плече у подруги, и всякий мой приход в гости с целью поплакаться заканчивался тем, что плакались мне.
Я поплелась на станцию.
На платформе маячило всего несколько человеческих фигурок. Мужики какие-то.
Фонари горели.
Я стала прохаживаться по платформе. Холодно-то как. К вечеру совсем температура упала. И так плохо было, еще хуже становится. Ничего, зима -- это хорошо. Ну вот опять! Чего ж хорошего-то?
Почему
все
так
плохо?
И тут погас свет.
Секунда темноты. Полного ничега.
-- Ах ты ж ёбаный ты нахуй! -- послышался рядом мужской голос.
Свет зажегся.
И снова погас.
-- Заебали! -- крикнул тот же голос.