Страница 2 из 80
- Вот, я же говорила, что кратко не получится, нужно подробно… - Встряла, наконец, Виктория Александровна.
- Хм… - Шахова задумчиво помолчала, соображая, как продолжить. – Понимаете. – Наконец начала она. – И Лермонтов и Врубель были, как бы это сформулировать помягче… сильно зациклены на теме Демона. Лермонтов всю свою короткую жизнь писал, и переписывал поэму «Демон», стараясь описать его образ. И нет уверенности, что справился с этим. Историкам известны восемь вариантов поэмы, в которых менялся, как сюжет так и, образ демона. Последняя известная нам редакция поэмы, написана им в 1838- году, за два года до смерти. Врубель тоже всю жизнь, словно одержимый, пытался изобразить Демона, и на этой почве несколько раз оказывался в психбольнице, где и умер, в конце концов. Эту малоизвестную сторону их биографии мы и хотим показать на выставке.
- А зачем?
Вопрос Светланы заставил женщин напротив, повернуться друг к другу с одинаковым выражением лица – «Как же ей объяснить-то попроще?»
- Это же всё объясняет… - Продолжила Шахова. – Это ключ к загадке творчества вообще и … - Она остановилась, увидев, что имеет в лице Светланы крайне скептического слушателя. Выражение её лица, красноречивее всех слов, говорило – «Я слушаю идиотов».
- Впрочем, мне кажется мы начали не с того конца. Давайте обсудим гонорар?
- Гонорар мы обсудим обязательно, но только после того, как я соглашусь работать на вас…
- Ну, например десять тысяч долларов, и плюс все накладные расходы, нормальная сумма? – Не слушая возражений Светланы, предложила Шахова.
- Хм… - Ход оказался верным, Светлана остановилась со своими возражениями, услышав цифру. – «Ого, они точно психи. И почему у таких придурков всегда полно денег? Что за несправедливость такая? У нормальных людей с нормальными желаниями вечно хрен да полынь в карманах, а у этих на свои заскоки сколько хочешь? Где справедливость? А может она, как раз наступила, эта самая справедливость? Вот прямо сейчас? Ещё утром ты сидела, думала, где бы взять миллион и вот он, пожалуйста. Да, не совсем миллион, даже по этому курсу это только 650 000 рублей, но всё таки уже что-то. Ну что согласиться? Хрен с ним, почему не повалять дурака за хорошие деньги? И кстати, почему я должна согласиться на первое предложение? Почему бы не попросить больше? А ну-ка попробуем…» - Интересное предложение, только недостаточное, увы. Я готова подумать на цифре двадцать тысяч долларов… - «Сейчас предложит пятнадцать, я поломаюсь и соглашусь наверное… Соглашусь?»
- Ну и отлично, договорились – двадцать тысяч долларов. Половина прямо сейчас и остальное после того как вы найдёте рисунок. Идёт? – Шахова уверенно смотрела на Светлану, понимая, что дело сделано.
«Вот чёрт – двадцать тысяч долларов, это более чем хорошее предложение, и очень кстати». – Светлана поняла, что уже согласилась.
- Да, это хорошее предложение, только давайте ещё раз оговорим цель расследования. Найти рисунок это прекрасно, только вдруг его не существует? Или он уничтожен или…, да мало ли что? Привязывать результат расследования к рисунку неправильно. Давайте так сформулируем – Работа будет закончена, и соответственно выплачен оставшийся гонорар тогда, когда я выясню, что случилось на самом деле. И если рисунок существовал, то либо найду его, либо выясню, где он находится.
- Ну что ж, справедливо. – Согласилась после некоторого раздумья Шахова. - Поднялась и вышла в соседнюю комнату, повозившись там некоторое время, вернулась с листом бумаги и двумя кирпичиками зелёных денег, один кирпичик побольше, другой поменьше. Положила и то и другое перед Светланой.
- Вот в этом аванс десять тысяч долларов, в этом три тысячи на текущие расходы - пересчитайте, пожалуйста, и напишите расписку, что получили деньги.
Светлана сосредоточено выполнила и то и другое, после чего отдала расписку Шаховой, а деньги засунула в сумочку.
- Так, с формальностями закончили, теперь приступим к работе по-настоящему. Так как рассказчики из вас неважнецкие, то давайте я буду задавать вопросы, а вы будете максимально честно и подробно отвечать на них.
- Давайте. – Шахова немного расслабилась и откинулась на спинку кресла, а вот искусствовед наоборот напряглась и сосредоточенно подалась вперёд.
- Вы убили Кашину?
- Чтоооо? Вы серьёзно? – Искренне изумилась Шахова. Теперь настала её очередь смотреть на собеседницу с подозрением, а нормальная ли она?
- Абсолютно серьёзно, так что?
- Нет, мы не убивали. Зачем бы нам это делать?
- Не знаю, и пока мне вашего ответа достаточно, но, если в ходе поисков я выясню, что совершено преступление и вы имеете к этому отношение – я сдам вас полиции. Это ясно?
- Да, ясно-ясно. – Отмахнулась Шахова - Вы предупредили, мы услышали и ответили, что не имеем к этому отношения. Всё? Закончили с этикой? Давайте по существу дела.
- Хорошо. Сколько стоит рисунок Врубеля?
- Какой?
- Вообще.
- «Вообще» не бывает, всегда всё очень индивидуально. На цену влияет, и год создания, и тема, и степень проработки, то есть качество самого рисунка. Например, если это портреты пациентов, которых Врубель рисовал в последние годы жизни, находясь в психбольнице, то стоимость рисунков, скорее всего, лежит в пределах 10 – 20 тысяч долларов. - Подумала секунду и поправилась. – Меньше - меньше… до десяти, скажем так. Если же это рисунки из серии иллюстраций к демону, да ещё законченные и хорошо прорисованные, то это совсем другие деньги и суммы будут начинаться от двухсот тысяч долларов, и выше.
- То есть, если она нашла, как раз такой рисунок, то могла стать жертвой ограбления?
- Хм… Что значит нашла? – Не поняла Шахова. – Это же не гриб в лесу. Нашла… Рисунок кому-то принадлежал, и она не столько нашла, сколько выяснила, где он находится, и поехала к владельцу, чтобы посмотреть живьём и убедиться, что это Врубель, а не что-то похожее на него. Поэтому если кого-то и могли ограбить, то не её, а владельца.
- А может быть так - она приехала, выяснила, что это подлинный рисунок, и забрала его, чтобы привести к вам. А кто-то узнал об этом и по дороге ограбил её?
- Нет, не может. Всё гораздо сложнее и бюрократичнее. Вначале она сама должна была убедиться, что рисунок похож на настоящий. Я намеренно использую слово похож, потому, что Кашина не эксперт, и утверждать подлинный рисунок или нет, она не могла. Только предположить. После чего нужно было бы провести экспертизу, а для этого сам владелец должен был бы сдать его в экспертную организацию. И только после положительной экспертизы, владелец заключил бы договор с музеем Лермонтова, о том, что отдаёт им рисунок на ответственное хранение для участия в выставке. Причем в договоре всё скрупулёзно оговаривается: и сроки выставки, и место нахождения рисунка. После чего любые изменения, например продление выставки и соответственно хранения рисунка, могут быть приняты, только после письменного согласования с владельцем.
- Понятно. А версия, что она каким-то образом завладела рисунком и подалась в бега?
- Зачем?
- Как зачем? Продать его самой…
- А владелец, тогда почему молчит? Информация о том, что похищен рисунок Врубеля уже стала бы известной. Пресса любит такие истории и давно уже все СМИ писали об этой краже.
- То есть, если это было, то только в том случае, если сам владелец был не в курсе, чем владеет?
- Чисто теоретически да. Но только теоретически. Чаще всего бывает наоборот – хозяева картин всегда считают, что владеют шедеврами и требуются серьёзные усилия для разубеждения их в этом. Например, любой владелец старой картины, даже неизвестного художника, всё равно уверен, что одно то, что картина старая, уже означает, что она дорогая.
- А это не так?
- Конечно не так. Старых картин много и стоят они копейки, а сейчас так и вообще ничего не стоят. Сейчас, даже картины известных художников, недостаточного качества, например этюды, или эскизы, очень трудно продать вообще, а уж за серьёзные деньги так просто невозможно – кризис. Рынком правит покупатель.