Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 43

Вы видите в этом перечне украинский или белорусский языки? Не думаю, что составитель атласа мистер T. G. Bradford в первой половине XIX в. был подкуплен Путиным. Остаётся сделать крайне неприятный для "укро-свидомых" вывод: в XIX в. ни украинцев, ни украинского языка не было. Это знает любой образованный человек, а новостью может быть только для этих тупых, безмозглых, "майданутых на всю голову", плохо образованных хлопцев, для которых и приведены эти детали. Они подкрепляются свидетельствами авторитетных авторов.

Борец за долю русинов Василий Подолинский (1815-1876), этнический русин и выдающийся деятель галицко-русинского движения, писал: "...только тот мог не видеть в Галичине русинов и не слышать русской речи, кто не видел Галичины". [35]

Писатель Пантелеймон Кулиш (1819 -1897), которого за попытки создать украинское правописание (так называемую "кулишовку") укро идеологи сейчас считают автором первого украинского алфавита, украинцем себя не называл. Литературное творчество он начал на русском языке, а с 1857 г. изобрёл собственную грамматику для крестьянского языка Малороссии. Но П. Кулиш свой алфавит частично заимствовал у "Русской троицы" (М. Шашкевич, Я. Головацкий и И. Вагилевич), которые первыми использовали в альманахе "Русалка Днестровая" фонетическое правописание на русинском наречии, которое не прижилось, как не прижилась и "кулишовка".

Интересна судьба бывших единомышленников, создателей "Русской троицы". Яков Головацкий, ставший ректором Львовского университета, встал в дальнейшем на позиции общерусского единства, перешёл в православие и эмигрировал в Россию. Иван Вагилевич же перешёл из унии в протестантство и окончательно склонился к польскому лагерю (он собственно и считается польским писателем). Неизвестно, как сложилась бы жизнь Мариана Шашкевича, если бы он не умер в возрасте 32 х лет в 1843 г.

Будучи любителем малороссийской этнографии, ранний П. Кулиш - романтик, идеализировавший гетманско-казацкую верхушку, ещё не проникшийся "украинской идеей", в своих "Записках о Южной Руси" в 1856 г. писал: "...Северный и южный русский народ есть одно и то же племя... Во всех русских землях, известных под именем Малой и Червоной Руси, один и тот же южно-русский язык был во всеобщем употреблении.... Название "русский" принадлежит южно-русскому или малороссийскому народу и языку искони. Малороссийский народ и малороссийский язык суть русский народ и русский язык по преимуществу. В русских землях, принадлежавших к Польскому королевству, южно-русский язык не только был языком народным, но и правительственным. Этим языком говорили при дворе великих князей Литовских и в знатнейших южно-русских домах". А в эпилоге своего написанного на русском языке романа "Чёрная Рада" (1857) он отмечал, что своим романом хотел "доказать, не диссертациею, а художественным воспроизведением забытой и искажённой в наших понятиях старины, нравственную необходимость слияния в одно государство южного русского племени с северным". В опубликованном только незадолго до смерти очерке "Владимирия" (1894), называя жителей Галицкой земли "ополяченными до потери материнского языка", Кулиш пишет: "Называют этот край по древней великокняжеской столице его, Галициею, иначе Галичиною, Галицкою Русью, называют по расположению вдоль Карпатских гор и Подгорьем. Но Червоная Русь приятнее всех этих имен в слухе Малоруссов, собственно говоря Староруссов, от которых он отторгнут чужеядною политикою, по присоединении их к Великоруссам или Новоруссам, называемым ревниво и завистливо Москалями....Вот чего домогались в Брест-Литовском паписты от наших предков! Они хотели уподобить всю Малороссию Польше и навсегда оторвать нас от великого Русского Мира". Говоря о Брест-Литовском, Кулиш имел ввиду Брестскую унию 1596 г., на которой была образована греко-католическая церковь. Позже в Галиции под влиянием польской пропаганды взгляды Кулиша, одного из первых "украинцев", радикализировались и "Кулиш был главным двигателем украинофильського движения в Галиции в 1860-х и почти до половины 1870-х годов", как писал о нём Иван Франко. Однако непостоянство взглядов Кулиша, заигрывание с русским самодержавием после разгона Кирилло-Мефодиевского братства и резкие высказывания об "Энеиде" Котляревского, баснях Гулака-Артемовского и поэзии Т. Шевченко, которые он называл "музой полупьяных", а также открыто высказанное им в труде "История воссоединения Руси" (1874) твёрдое мнение об идентичности малороссов и русского народа, привели к утрате его популярности среди "украинофилов" и вызвали бурю недовольства со стороны "украинствующих" интеллектуалов. Кулиш им отплатил тем же. Возмущённый использованием своей "кулишовки" для грязной политической игры, направленной на подавление в Галиции русинского большинства, он пообещал отречься "от своего правописания во имя Русского единства".

Русский филолог-славист Измаил Срезневский (1812-1880) в 1849 г. в труде "Мысли об истории русского языка", утверждая "единство русского языка и народа", об украинском языке писал, что "нет необходимости делать эту письменность самостоятельной, отдельной литературой, принадлежащей как бы отдельному народу".

Владимир Антонович в статье "Моя исповедь" в 1861 г., называя народ южнорусского края русским, писал: "Польские публицисты хотят доказать, что край между Карпатами и Днепром - есть край польский, навязать народу то, в чем он не нуждается, или то, чего он не хочет". [40]

Известный русский философ и писатель, участник белого движения Иван Солоневич (1891-1953) так писал о бывших землях Речи Посполитой: "Край - сравнительно недавно присоединенный к империи и населенный русским мужиком. Кроме мужика русского там не было ничего.... дворянство очень легко продало и веру своих отцов, и язык своего народа, и интересы России...".

Ни Тарас Шевченко, ни Иван Котляревский в своих произведениях никогда не употребляли слов "украинец" или "украинский язык". Шевченко свой дневник писал на русском языке, т.е. он и думал на нём, свою родину называя Малороссией.

До 1922 г. не было и государства Украина. Даже о древнем периоде Киевской Руси и знаменитом пути "из варяг в греки" в малороссийском фольклоре нет ни одного сказания. В малороссийском народном эпосе содержатся лишь думы о похождениях легендарных предводителей казаков. Исследователь русского фольклора, член-корреспондент Императорской Академии наук А. Д. Галахов (1807-1892) в работе "История русской словесности" указывает, что былин о Киевской Руси в Малороссии не обнаружено ни одной, а в северных русских регионах собрано более 400. Вообще термин "Киевская Русь" начал применяться к Руси со столицей в Киеве в трудах русского историка Николая Михайловича Карамзина (1766-1826) в начале XIX в., т.е. сравнительно недавно. Тем более в VIII-IX вв. не могло быть никакой Украины. Это была Русь, о которой во времена князя Игоря, княгини Ольги и князя Святослава узнали греки и начали упоминать византийские писатели и хронисты. В действительности, как теперь постепенно высказываются учёные, Русь и русский народ существовали значительно раньше появления в 862 г. у ильменских словен варягов Рюрика, с которого летописный Нестор считает начало Руси, а также завоевания полян князем Олегом в 882 г. и основания в небольшом полянском городке Киеве новой столицы своего государства, названного Карамзиным Киевской Русью. [15]

В результате татаро-монгольского нашествия пришедшие в упадок и запустение южные и западные княжества Руси оказались захваченными Великим княжеством Литовским, основу населения которого составляли древние русичи, русины. Затем литовские князья во второй половине XIV в. воевали с Польским королевством за галицко-волынское наследство. После раздела в конце XIV в. древнерусского Галицко-Волынского княжества между Польским королевством и Великим княжеством Литовским Юго Западная Русь никакого самостоятельного политического развития никогда не имела, всегда будучи в составе Литвы, Польши или Австрии. На землях Руси никогда в течение всей тысячелетней истории её жители добровольно не отказывались от своего древнего самоназвания русские и не называли себя другим именем. Даже на землях юго-западных древних русских княжеств, надолго попавших под польское господство, люди продолжали именовать себя русскими и, несмотря на национальный и религиозный гнёт, помнили свои русские корни, сохраняли свой язык и чтили своих предков.