Страница 4 из 71
Тимкин лоб покрылся испариной, глаза начали бегать по поляне, потом закатились, и он рухнул плашмя в траву перед собой.
– Володька, воды от родника, быстро… вон кружка около рюкзака стоит!
Общими усилиями Тимка был приведен в себя, щеки его от похлопываний раскраснелись, а вся рубашка была залита водой.
– На попей, сынок, что ж ты? – суетился Николай. – Ну, что такое случилось? Пей, пей же…
– Дуба же три…
– Да три, три, конечно, ты помолчи, полежи…
Состояние Николая было близко к шоковому. Он впервые увидел, как его сын, самая настоящая оторва с шилом в заднице, упал в обморок.
– Все, все, бать, мне уже нормально. – Тимка повернулся к своему другану, видимо, не доверяя взрослым, которые были готовы во всем с ним соглашаться. – Вовк, а что случилось с третьим дубом? Молнией пожгло? А остатки где после пожара? Блин, да не было вроде никакой грозы. А что случилось? Его ведь не спилишь и не вывезешь отсюда.
– Вроде всю жизнь было две штуки, Тимк…
– Да? Ну ладно, ладно, будем считать так… – Тимка как-то затравленно огляделся вокруг. – Все, бать, я нормально себя чувствую, это, видимо, от тишины вокруг… Это… как его, воспаленное воображение!
Тимка хотя и не особо хорошо учился, но был довольно начитанным и такими словами бросался на раз.
– Ну, все, пошли на озеро!
– Какое озеро? Без тебя сходят, а мы с тобой сейчас домой двинем. Все, я сказал! – рыкнул на сына Степаныч.
– Без меня вы его не найдете! А я уже действительно нормально себя чувствую… – начал возражать Тимка.
Наконец, спустя пятнадцать минут уговоров и такого же времени отдыха на одеяле (для профилактики, как сказал Николай, и в качестве компромисса, как подумал Тимка), команда вышла в путь.
Виновник переполоха сначала пошел впереди, но, как понимал Вовка, направление его движения полностью совпадало с тропинкой, ведшей на болото, и егерь вскоре оттеснил мальчишку назад и стал самостоятельно торить путь.
Так они и пробирались вперед около получаса, наблюдая мелькавшую впереди спину Михалыча в брезентовом плаще с двустволкой через плечо.
Бурелом неожиданно сменился светлым сосновым подлеском, перемежающимся березовыми рощицами по краям оврагов, и это вызвало недоверчивое ворчание у всех мужиков по очереди.
Наконец, перевалившись через небольшой холм, поросший молодыми кряжистыми дубками, колонна смешалась и буквально скопом вывалилась на озерный простор, что вызвало оторопь и одинокий хриплый возглас Николая:
– Едрена канитель!
Все обозримое пространство на северо-западе занимал вытянутый овал водной глади, заполненный гамом и визгом диких гусей, а также всевозможной пернатой мелочи.
– Как в тундре на Севере! – ахнул Вовка, вспомнив передачи «В мире животных». – Ну, Тимка, ты даешь, какую красотищу нашел!
– Гх-хм… Тимофей! – прокашлялся егерь. – Ты уж, конечно, прости меня за прошлую напраслину, но… гхм… не может этого быть, потому что не может быть никогда! Я же тут полтора месяца назад все излазил, да и наши деревенские, хоть и запрещаю, наверняка бывали… Родники прорезались все вдруг? И рыбы оказалось сразу тьма? И тут же пролетные птицы облюбовали себе это место и плюнули лететь на родину? Ладно… Гадать, что да как, вечером за костром будем, а то стемнеет, пока возимся… Мужики, размещаемся! По такому случаю разрешаю отстрел. Немного, чтобы остальные из деревни слюной не захлебнулись, не набежали сюда и не испортили такую благодать…
Глава 2
Разговор ни о чем
Тимка и Вовка сидели на траве, наплевав на всякие мелочи вроде зеленых, не отстирывающихся пятен на штанах. Свесив ноги с обрыва, они предавались созерцанию закатного светила, падающего в верхушки деревьев на другой стороне озера.
– Слушай, Тимк, – во второй раз завел допрос Вовка, нарочито не вспоминая первую неудачную попытку. – И все-таки, почему ты не вернулся засветло? Вышел рано, на ближнее озеро не заходил… До этой поляны идти три часа, еще час до озера. Ты в двенадцать прибыл, так?
– Даже раньше, до тайги я на велосипеде доехал и в кустах его схоронил.
– Еще час или полтора на гусей, так?
– Два с половиной…
– Угу. Отдохнул, осмотрелся, обсох на солнце – еще час, правильно?
– Ну…
– Тогда в семь-восемь вечера ты при любом раскладе должен быть уже дома. Раскалывайся, что ты тут нашел и отчего в обморок грохнулся? Ведь повыносливей меня будешь…
– Да так и было! – сорвался на полукрик Тимка. – Полпятого я уже возвратился на поляну, но тут почему-то стемнело, и я дальше не полез! Я еще подумал, что часы сломались, и решил переночевать около родника, – продолжил он чуть тише. – Утром меня там и нашли.
– Часы сломались? Скорее, просто увлекся и не заметил, как время ушло…
– Нет, я по своим ощущениям чувствовал, что еще не вечер… А тут вдруг раз! И сразу ночь, звезды.
– Ну… А может с тобой как с теткой Меланьей случилось? Она, по ее словам, шастала по лесу три дня, а когда все-таки нашла обратно дорогу, то дома ее встретили, будто она всего часа на четыре уходила… Ох, и скандал был! Она своего зятя чуть ли не скалкой начала утюжить, пока соседи не зашли на крик и не рассказали, что сегодня с утра ее видели у колодца с корзинкой. Та и на них взъелась! Мол, вы тут сговорились, хотите меня со свету сжить… Уж когда ей телевизор включили и новости того дня показали, только тогда и успокоилась… Правда, у тебя время немного по-другому отыграло, но уж очень похоже!
– Не знаю, Вовк, может, и так.
– А что там с третьим дубом? Чего ты его поминаешь постоянно?
– Да был он, был! – в полный голос закричал Тимка. – Мы же там помост соорудили на ветвях и перила! Ты там еще навернулся вниз и левую руку сломал, тебя на «буханке» в медпункт возили в районный центр! И шрам остался на запястье от этих стержней… как его… Илизарова, вот!
– Где? – задрал рукав рубашки Вовка.
– Ну, вот тут должен быть, – неуверенно закончил Тимка. – Не вру я, Вовк…
– Да верю я!
– Эй! Слышен крик, а драки нет, – донеслось от костра. – Давай, ребятня, подваливай, гуси в глине уже пропеклись, сейчас доставать будем.
На скатерке по волшебству появились столовые принадлежности, бухнулась фляга с водой, залитая по горлышко у родника, и пара запотевших бутылок водки, охлажденных в озере. Михалыч с Тимкиным отцом, разделывающие в сторонке гуся, истекающего умопомрачительным запахом, тут же одобрительно крякнули.
– Ну, Вячеслав Владимирыч, знаешь, чем порадовать. А то нам как-то не до нее, родимой, было, когда этого сорванца искали.
Тут же разодранная на куски птица разлетелась по тарелкам, и через пару минут, сопровождаемых пластиковым звяканьем стаканов и хрустом перемалываемых челюстями кусков, пошел неторопливый разговор о жизни, ничем не отличающийся от тысяч таких же разговоров на кухнях необъятной страны.
– Вот вы, пацаны, на нас неодобрительно смотрите… Вот ты особенно, Тимофей, – начал, как самый старший, егерь. – Спиваются, мол, отцы ваши, как и другие мужики в деревне. В чем-то вы правы, хотя еще пару лет пройдет, и вы сами начнете хохолки друг перед другом и девками задирать, да горькую потреблять. А уж курить-то втихаря наверняка пробовали не раз… Только спешу заметить, молодежь, что ваши отцы сильно отличаются от других! Ума не пропивают, а посмотреть со стороны местной пьяни, так и вовсе трезвенники трезвенниками, только по своим да церковным праздникам в стакан наливают. Ну, вот еще под такой великий повод, как сегодня.
Михалыч прокашлялся, подмигнул своим собутыльникам и продолжил.
– А руки-то у них какие золотые! Вот твой отец, Володька… Во-первых, с образованием! Ветеринар – человек на селе всегда уважаемый. Во-вторых, свое хозяйство – и опять же тут профессия пригодилась. В-третьих, в помощи никому не отказывает, лечит скотину соседям за «спасибо». Другой и плюнуть без денег не согласился бы, а он и в дождь и снег… За это и жинка его поедом ела, а потом, как сверкнуло ей в глаза золотишком, так бросила все и укатила… Э-э-эх…