Страница 34 из 42
Следующее, что я помню, был Халид, мой будущий зять, который пытался поставить меня на ноги и заставить бежать. Каким-то образом он сумел вытащить меня из зоны обстрела и поднять на холм, где я стоял ранее. Я был ранен в бок шрапнелью, но смог заползти под какой-то обломок скалы. После этого я потерял сознание.
Я пришел в себя уже в госпитале в Кандагаре. Халид погрузил восьмерых из нас в грузовик и гнал всю ночь. Моя сестра Лайла осталась жива, но потеряла руку, а моя мать получила серьезные ожоги. Она умерла неделю спустя. Отец, Фарзана и дюжина других были убиты во время нападения.
В тот вечер по телевидению показали репортаж Си-эн-эн о «перестрелке» близ Даранжа. По словам репортера, боевики Аль-Каиды попытались сбить американский транспортный самолет ракетой «земля-воздух». Попытка потерпела неудачу, террористы были обстреляны, и несколько из них убиты. Двадцать четыре часа спустя «Аль-Джазира» выступила с другой версией. Сообщалось, что американский самолет, похоже, совершил неспровоцированное нападение на празднование помолвки в афганской деревне, в ходе которого было убито четырнадцать и тяжело ранено восемь афганских гражданских лиц. Из убитых шестеро были женщины, а трое — дети. Никто из пострадавших не имел связей с какой-либо террористической организацией.
После отказа прокомментировать инцидент в течение почти недели представитель ВВС США признал, что происшествие имело место более или менее так, как описала «Аль-Джазира», и охарактеризовал гибель людей как «трагическую». В оправдание он сказал, что, по словам членов экипажа самолета, они оказались под длительным огнем из стрелкового оружия, а пилот заявил, что по ним была выпущена ракета «земля-воздух». Были опубликованы фотографии, на которых командир подразделения полковник Грили указывает на, по его утверждению, следы пуль на фюзеляже самолета АС-130. Последовавшее военное расследование полностью реабилитировало экипаж самолета.
— Это было два года назад?
— Это было почти ровно два года назад. Как только мои раны исцелились, я возвратился в Мардан, но внутри я умер. Все, что осталось, — это жажда мести. Это было дело чести — иззат. В медресе мне сочувствовали. Они на несколько месяцев послали меня в один из лагерей на северо-западе и затем переправили через границу в Афганистан. Я стал работать в мастерской по ремонту грузовиков, которая была прикрытием для одной из джихадистских организаций, и там несколько месяцев спустя меня представили человеку по имени аль-Сафа.
— Дауд аль-Сафа?
— Он самый. Аль-Сафа в течение некоторого времени обдумывал, как отомстить тем, кто был виновен в резне в Даранже. Не общая операция, а узконаправленная, целевая репрессия. Он сказал мне, что как раз познакомился с молодой англичанкой, которая осмелилась взять имя Азимат — невесты Сала-ад-дина. Эта женщина имела специфические знания, которые могли позволить нам отомстить.
— Я ничего этого не знала, — сказала она. — Почему мне не рассказали?
— Для твоей собственной безопасности и для безопасности нашей миссии.
— А теперь я все знаю?
— Еще нет. Когда придет время, ты будешь знать все.
— Это будет завтра, не так ли?
— Верь мне, Азимат.
Она обратила свой взор в темноту. В тот миг окруженное дождем пространство под мостом стало для нее целым миром. И если это была ее последняя ночь на земле, пусть так и будет. Она протянула руку и ощутила щетину на его щеке.
— Я не Фарзана, — сказала она спокойно, — но я твоя.
Молчание, и из-за пределов окружавшей их тишины раздался долгий вздох болотного ветра.
— Тогда иди сюда, — сказал он.
Глава 10
— По крайней мере теперь мы знаем, какова их цель, — сказал Джим Данстэн.
— Это точно, что АС-130, участвовавший в даранжском инциденте, один из тех, что базируются в Марвелле? — спросил Уиттен.
— Никаких сомнений, если верить рапорту, — сказала Лиз.
— Каково происхождение этого рапорта? — спросил Маккей немного раздраженно.
— Все в нем, кроме причастности Фараджа Мансура, является открыто опубликованной информацией, — сказала Лиз уклончиво. Она повернулась к Маккею: — Я удивлена, что эти рапорты не попали к тебе на стол.
— Попасть-то они попали, — сказал Маккей. — И насколько я помню, исламабадские сжигатели американских флагов вдоволь насладились этим инцидентом. Мне было просто любопытно, откуда здесь всплыл Мансур. Он не упоминался ни в одном файле, которые мы когда-либо получали от пакистанских коллег.
— Меня заверили, что источник надежен, — сказала Лиз, с некоторым удовольствием наблюдая явное раздражение Маккея.
— И как раз завтра будет годовщина, — сказал Джим Данстэн. — Как вы думаете, они попытаются привязать все к ней?
— Символичность и годовщины чрезвычайно важны для ИТС, — сказал Маккей. — Одиннадцатого сентября была годовщина британского мандата в Палестине. Двенадцатого октября, когда взорвали ночной клуб на Бали, была годовщина начала кэмп-дэвидских мирных переговоров между Египтом и Израилем. Думаю, мы можем ожидать, что они сделают все возможное, чтобы и дальше придерживаться этого подхода.
— Следует ли нам отбросить возможность использования грязной бомбы? — спросил Джим Данстэн.
— Мы не нашли никаких следов радиоактивных материалов вокруг бунгало в Дерсторпе или в «воксхолл-астре», которую они использовали, — сказал Уиттен.
— Готов побиться об заклад, что они используют Си-4, — сказал Маккей. — Это классическая взрывчатка ИТС, и большинство ее компонентов можно купить в любом магазине. Вопрос: как они планируют доставить ее к цели?
— Джин Д’Обиньи, — сказала Лиз. — Она — ключ.
— Продолжайте, — сказал Джим Данстэн.
— Кураторы Мансура не стали бы тратить впустую такой актив, как она, на бессмысленное нападение на хорошо защищенный объект. Она должна располагать какой-то эксклюзивной информацией.
— Ваши люди уже сумели проникнуть за двери той уэльской школы? — спросил Маккей со значением.
— Да. Они отправят мне по электронной почте список одноклассников Д’Обиньи, как только смогут.
— Честно говоря, — сказал Джим Данстэн, — я не вижу, как, черт возьми, история школьной жизни этой молодой женщины может нам помочь. Мы знаем, за кем они охотятся, и мы знаем, как они выглядят. У нас есть цель, у нас есть мотив, и у нас есть дата. У нас есть стратегия противодействия, и у нас есть люди, готовые осуществить ее. Все, что мы должны теперь делать, это ждать, так почему бы вам не пойти и не вздремнуть, юная леди?
«Не слишком жалует вашу братию», — сказал Уиттен о Джиме Данстэне, и сначала она думала, что в этом отношении он ошибался. Но суперинтендент оказался прав. Старые обиды были живы. Высокопоставленные полицейские, с учетом их общественного положения и уровня ответственности, с давних времен не доверяли тайным слугам государства.
Лиз огляделась. Лица были вполне дружелюбными, но выражение каждого из них говорило одно и то же. Наступил эндшпиль, тот момент, когда теория претворялась в практику. Работа серого вещества — сбор и анализ разведданных — окончилась.
И она ощутила еще кое-что. Скрываемое, но явное предвкушение. Военные, в частности, походили на акул, почуявших запах крови. Они хотят, чтобы Мансур и Д’Обиньи попытались атаковать Марвелл, осознала она. Они хотят, чтобы эта пара разбилась о неприступную стену вооруженных людей, которые встали на защиту авиабазы. Они хотят их убить.
Дензил Пэрриш вернулся в Уэст-Форд уже в темноте, зная, что его ждет беспросветный вечер. Мать предупредила его заранее, что ее новые родственники были не самыми легкими в общении людьми, но то, что родители его отчима потребуют внимания в течение целой недели, дошло до него только тогда, когда он прибыл домой из Тайнсайда, и это было ему неприятно. В душе, однако, он понимал затруднительное положение матери и был вынужден признать, что после того, как она повторно вышла замуж, она выглядит счастливее, чем когда-либо на его памяти, и Дензил был рад этому.