Страница 22 из 42
— И Истман платил вам, а вы платили Гантеру?
— Да.
— Скажите еще раз сколько.
Голова Митчелла, казалось, резко поникла.
— Я получал по штуке за каждую девочку, полторы за мужчину, две за «спецгруз».
— Таким образом, за хорошую ночь вы могли заработать сорок тысяч?
— Что-то в этом роде.
— И сколько вы платили Гантеру?
— По фиксированной ставке. Пять штук за партию.
— Ничего себе прибыль!
— Это была опасная работа, — пожал плечами Митчелл. — Можно мне пойти отлить?
Уиттен кивнул, назвал время в магнитофон, выключил его и вызвал дежурного сержанта. Когда Митчелл вышел из комнаты в сопровождении своего адвоката, на миг воцарилась тишина.
— Мы верим ему? — спросил Маккей, протирая глаза.
— А зачем ему нам лгать? — спросил Госс. — Он лишь защитил бы человека, который убил его напарника, уничтожил доходное дело, приносившее сорок штук в месяц, и, по существу, довел его до тюремной камеры.
— Истман мог попросить его слить нам дезинформацию в рамках операции прикрытия, — сказал Маккей. — Митчелл был бы не первым преступником, взявшим на себя вину своего босса.
Митчелл возвратился в комнату, и Уиттен снова начал задавать вопросы о кафе «Фэрмайл».
— Расскажите нам о специальном грузе.
— Истман сказал мне, что это какой-то азиатский умелец, прибывающий из Европы. Он не был мигрантом, как другие; он заплатил, чтобы его ввезли и затем, через месяц, вывезли обратно.
— Такое случалось прежде? — спросил Уиттен.
— Нет. Вся эта идея о «спецгрузе» была для меня новой.
— Продолжайте, — сказал Уиттен.
— Ну, когда мы добрались до кафе «Фэрмайл», Рей выпустил «спецгруз» из грузовика и последовал за ним в туалет.
— Вы знаете, почему Гантер последовал за ним? — спросил Уиттен. — Он говорил вам что-нибудь о необходимости воспользоваться туалетом?
— Нет. Но у этого пакистанского парня был тяжелый рюкзак. Парень из рук его не выпускал.
— Таким образом, вы видели его с близкого расстояния, этого пакистанца?
— Да. Конечно, на берегу было довольно темно, но он сильно отличался от других. Как если бы не собирался никому позволить грубо с собой обращаться. Парень не крупный, но крутой. Это было видно.
— А как он выглядел… физически? Вы видели его лицо?
— Да. Кожа довольно бледная. Резкие черты лица. Бородка.
— Если увидите, сможете его узнать?
— Думаю, да. Не хотел бы ничем клясться, но если бы вы показали мне фотографию, я бы… я бы, вероятно, смог сказать, он это или не он.
Стоя за стеклом, Лиз почувствовала сильный прилив адреналина. Взглянув на Госса и Маккея, она увидела на их лицах то же сосредоточенное внимание.
— Итак, зачем, по-вашему, Гантер последовал за ним? — повторил вопрос Уиттен.
— Наверное, он подумал, что у него в рюкзаке было что-то ценное — те, кто побогаче, берут с собой золото, серебро, другие ценности, — и захотел… ну, забрать это у него, что ли.
— Хорошо. Таким образом, Гантер следует за парнем в туалет. Вы ничего не слышите. Никаких выстрелов…
— Нет. Вообще ничего. Несколько минут спустя я увидел, как пакистанец прошел через стоянку к автомобилю и сел в него. Затем автомобиль уехал.
— И вы видели автомобиль?
— Да. Это была черная «Воксхолл-Астра-1.4 LS». Я не мог видеть, кто был за рулем — мужчина или женщина. Я все же записал номера, на всякий случай.
— И какой же был номер?
Взглянув на клочок мятой бумаги, переданный ему его адвокатом, Митчелл сообщил номер.
— Почему вы записали номер?
— Потому что я не получил за парня никакой расписки. Он стоил две штуки, если помните.
— Продолжайте, — сказал Уиттен.
— Ну, я подождал минут десять, а Рей все не выходил. Тогда я вылез из кабины и пошел в туалет и нашел там Рея мертвым.
— И что вы подумали?
— Я подумал… это нелогично, потому что я видел, как парень уезжал, но я подумал, что буду следующим. Что пакистанец убрал Рея, потому что тот видел его лицо при свете, и что он собирался и меня убрать. Я до смерти перепугался, правда. Я просто хотел убраться оттуда.
— И вы уехали.
— Еще как. Прямиком до Илфорда, без остановок, и выгрузил там остальных.
— А когда вы позвонили Истману?
— Когда закончил дела в Илфорде.
— Почему вы не позвонили ему сразу же, как только нашли тело?
— Как я сказал, я просто хотел убраться оттуда.
— Какова была реакция Истмана, когда вы позвонили?
— Он совершенно вышел из себя, впрочем, как я и ожидал… совсем потерял голову.
— А потом? Чем вы сами занимались?
— Ждал, когда вы придете. Я знал, что это был только вопрос времени.
Возникла пауза, затем Уиттен кивнул. Когда он направился к двери, чтобы вызвать охрану, адвокат Митчелла коснулся локтя своего клиента, и оба они поднялись на ноги. Напротив них Боб Моррисон поглядел на свои часы. Хмурясь, он поспешил из комнаты.
— Думаешь, побежал звонить Истману? — пробормотал Маккей, касаясь лбом зеркального стекла.
— Это ведь вполне возможно? — пожала плечами Лиз.
Дон Уиттен тяжело ввалился в дверь наблюдательной комнаты.
— Ну? — спросил он. — Поверим его истории?
Госс оторвался от заметок, которые изучал.
— Она логична и, конечно, соответствует фактам, которые нам известны.
— Я здесь человек новый, — произнес Маккей. — Но я сказал бы, что парень этот говорил правду. Я хотел бы провести несколько часов с ним завтра, чтобы показать фотографии известных агентов ИТС. Посмотрим, сможем ли мы предварительно идентифицировать стрелка.
— Согласна, — сказала Лиз. — И мне кажется, что мы должны как можно скорее найти эту черную «астру».
— Хорошо, но что мы скажем людям? — спросил Уиттен. — Свяжем поиск автомобиля с убийством в «Фэрмайле»?
— Да. Объявите общенациональную тревогу, пусть автомобиль найдут и установят за ним наблюдение, но к водителю и пассажирам нельзя приближаться. Пусть немедленно свяжутся с норфолкской полицией. — Она подняла бровь, глядя на Стива Госса, который кивнул, и снова повернулась к Уиттену. — Вы знаете, куда пошел Боб Моррисон?
Уиттен незаинтересованно покачал головой:
— Думаю, стрелок все еще где-то у нас. Иначе почему он сошел у придорожного кафе, вместо того чтобы доехать до Лондона?
— Автомобиль мог отвезти его в любое место, — сказал Госс. — Возможно, он поехал на север.
Маккей наклонился вперед:
— Больше, чем что-нибудь еще, нам нужна детальная информация об этой организации — «Караване». О тех немцах, о которых рассказал нам Митчелл. Есть какая-нибудь причина, по которой мы не можем просто взять Истмана прямо сейчас и выжать из него все в течение двадцати четырех часов?
— Он просто посмеется над нами, — сказала Лиз. — Мистер Истман — человек, действительно очень хорошо подготовленный с юридической точки зрения. Как только у нас будет достаточно информации, чтобы упрятать его за решетку, мы сможем взять этого сукина сына и расколоть, устроить ему по-настоящему веселую жизнь, но до тех пор…
Маккей посмотрел на нее с любопытством.
— Мне нравится, когда вы ругаетесь, — пробормотал он.
Уиттен хмыкнул, а Госс недоуменно уставился на Маккея.
— Спасибо, — сказала Лиз, выдавливая улыбку. — Подходящее замечание, чтобы закончить разговор, я думаю.
Она продолжала улыбаться до тех пор, пока они с Маккеем не оказались в «ауди». Тогда, после того как они застегнули ремни безопасности, она повернулась к нему, бледная от ярости.
— Если ты еще раз — хотя бы раз — попробуешь подорвать мой авторитет таким образом, я добьюсь, чтобы тебя отстранили от этого дела. Ты находишься здесь с моего позволения, Маккей, и не смей забывать это.
Он невозмутимо вытянул ноги.
— Лиз, расслабьтесь. Это была шутка. Не очень хорошая шутка, я допускаю, но…
Вдавив педаль газа в пол и бросив сцепление так, что Маккея швырнуло на спинку сиденья, она вылетела с автостоянки полицейского участка.