Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 120 из 124

Наши шаги гулко отдавались от каменных стен храма. Старейшины вели нас тайным ходом в ритуальный зал, где и предполагалось открыть портал в мой мир.

Несмотря на поддержку Сабиры и Аштемира, я заметно нервничала с каждым шагом приближаясь к долгожданной цели.

В небольшом зале нас уже ждали. Пожилой лаугар с белёсыми глазами и странным посохом, полностью расписанным разноцветными рунами.

Старейшины уважительно склонились перед незнакомцем в поклоне, поприветствовав того ритуальной фразой на древнем наречии лаугар. Я такое уже слышала, когда Сабира взывала к богине в общем зале этого же храма.

На меня этот старец взглянул лишь раз, но от этого взгляда стало жутко. Словно потусторонний мир, неживой посмотрел прямо в душу. Брр…

– Олеся, если вы готовы можно начинать. Варун уже всё подготовил, – подошёл ко мне один из старейшин, наиболее спокойный из них двоих Равилс.

– Да, я готова. Что мне нужно делать? – уверенно прошла за мужчиной, с теплотой ощутив, как ободряюще сжал мою кисть Аш.

Сабира стояла рядом и ментально передавала мне спокойствие и уверенность, что всё будет хорошо.

Меня подвели к выпуклому рисунку на полу и попросили встать в его центр. Изогнутые линии, причудливо переплетающиеся с витиеватыми рунами, создавали великолепный узор, а уж когда это чудо начало светиться, меня охватило странное ощущение нереальности происходящего.

Варун встал чётко напротив меня и громко стукнул посохом об пол. С двух сторон от него из пола появились резные столбы. Они вращались и сверкали бурлившей в них энергией. Зрелище было потрясающим. Жутким и завораживающим одновременно. Старейшины встали рядом со столбами и вскинув руки, выкрикнув короткую фразу, со всей силы впечатали одну ладонь в их светящуюся поверхность.

В одно мгновение я оказалась отрезана от мира окружившими меня лучами света, бьющими из рун пентаграммы. Постепенно они набирали свечение, закручиваясь вокруг меня в причудливую спираль.

Как только линии слились в сплошной поток поняла – пора. Всей душой потянулась к сыну, до мельчайших подробностей представляя его родное лицо, улыбку и ощущение бесконечно дорогого тепла, когда обнимаешь, гладишь его по голове и целуешь в макушку. Его радостный смех маняще зазвенел в голове, заставляя сердце замереть и забиться с новой силой.

– Вот сейчас, сейчас я его наконец-то увижу, – радостно выстукивало оно волнительный ритм надежды.

Слёзы жгли глаза, размывая изображение. Я упрямо смахивала их резким движением руки и вновь вглядывалась в крутящийся поток. Не знаю как удержала себя на месте, когда перед глазами появилось овальное окно портала. Переливчато серебристое, словно зеркальная поверхность под прозрачной водой, оно манило меня медленно проступающим изображением.



Незнакомая комната. Светлая и по-домашнему уютная, чувствовалась рука хозяйки. На мягком диване сидели женщина и мужчина лет шестидесяти. Небольшая седина серебрилась в их волосах, а во взгляде обращённым к друг к другу светилась нежность. Они улыбались и держались за руки, в трогательном молчаливом жесте передавая все свои чувства, проверенные совместно прожитыми годами. Сомнений не было, передо мной счастливая супружеская пара.

Женщина была мне не знакома, а вот мужчина… Его глаза, добрая улыбка, такие знакомые, изученные до малейшего изгиба, родные черты лица… Даня, это был он, мой сын! Повзрослевший, конечно изменившийся, но он, бесконечно родной и любимый. Моя кровиночка, плоть от плоти и кровь от крови моей.

– Нет! Нет! Нет! – в отчаянье кричала моя душа, разрываясь от пронзительной боли. – Как же так? – едва шептали онемевшие губы.

Здесь и сейчас, стоя в этом потоке, казалось что мой мир рухнул, оставляя в душе разрастающуюся черноту.

– Мам, пап, вы чего не закрываетесь? – резанул по живому незнакомый мужской голос.

Вместе с ним пришли и звуки из моего мира, резко вышвыривая меня обратно, в реальность. Вновь запуская мозг и заставляя вслушиваться, всматриваться и думать.

– А мы вас ждали. Варя вот ваш любимый пирог испекла, с пылу с жару, как ты любишь, – вставая на встречу рослому темноволосому мужчине хитро подмигнул Данила.

Как же они были похожи, чувствовалась наша кровь. Сын и внук стояли рядом посматривая в дверной проём и явно ожидая ещё кого-то.

И точно, словно прочитав мои мысли, два радостных вихря с громким: «Де! Ба! А мы к вам на все выходные!» пронеслись и повисли на шеях у обоих, Варя даже покачнулась немного, но устояла с улыбкой потрепав тёмно-русую макушку симпатичной девочки. Второй был мальчик. Судя по виду старший брат улыбчивой малышки. Разница не большая, ей где-то пять лет, ему семь.

В этой семейной идиллии явно не хватало ещё одного участника, а скорее участницы. Мама громогласных правнуков, светловолосая девушка приятной внешности появилась почти сразу после них.

Картинка опять стала размываться от слёзной пелены обжигающей глаза, но я продолжала смотреть, желая в мельчайших подробностях запечатлеть в памяти этот миг.

Было больно и обидно, но что-либо изменить я уже не могла. Как и не могла вернуться туда, в прошлое, теперь слишком далёкое и опасное для меня. Что я скажу, как объясню своё появление через столько лет, да ещё в таком виде? Моложе собственного ребёнка, вынужденная скрываться дабы не оказаться в сумасшедшем доме или ещё хуже в лаборатории, под ножом у какого нибудь фанатика, мечтающего изобрести вакцину вечной молодости. Но больше всего меня пугало не это, а вероятность наблюдать как стареет и уходит из жизни твой ребёнок. Это страшно, очень страшно. Забрать сюда? Ради собственных эгоистических порывов украсть у стольких, близких ему и мне людей? Заставить страдать? Нет и ещё раз нет, пусть эта боль так и останется моей, а их счастье ничто не омрачит.