Страница 11 из 37
– Не хотите ли чего-нибудь, пока мы ждем? – спросил Миллер. – Посадка будет примерно через полчаса.
– Не возражал бы против чашки кофе. Сахару – два куска. И еще мне нужно позвонить на Землю.
– Пожалуйста. Кофе я сейчас добуду, а телефоны вон там.
Нарядные телефонные будки находились всего в нескольких шагах от барьера, в котором были два входа с вывесками «Добро пожаловать в сектор США» и «Добро пожаловать в советский сектор». Объявления под вывесками на английском, русском, китайском, французском, немецком и испанском языках гласили:
ПРОСИМ ПРЕДЪЯВИТЬ: ПАСПОРТ, ВИЗУ, МЕДИЦИНСКОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО, РАЗРЕШЕНИЕ НА ПОЛЕТ, ДЕКЛАРАЦИЮ О БАГАЖЕ С УКАЗАНИЕМ ВЕСА
Была некая отрадная символичность в том, что пассажиры, едва пройдя через любой из контрольных входов в барьере, имели право вновь свободно общаться. Разделение на секторы было чисто формальным.
Убедившись, что зональный вызывной сигнал для США был по-прежнему «81», Флойд отстучал на клавишах двенадцатизначный номер своего домашнего телефона, опустил в прорезь автомата пластиковый универсальный кредитный жетон, и через тридцать секунд его соединили с домом.
В Вашингтоне еще спали, до рассвета там оставалось несколько часов, но он никого и не собирался будить. Экономка услышит его слова, записанные на рекордере, когда проснется.
– Мисс Флеминг, это доктор Флойд. Простите, что пришлось так спешно уехать. Будьте любезны, позвоните ко мне на службу и попросите забрать мою машину. Она стоит в аэропорту Даллес, а ключ у старшего диспетчера, мистера Бейли. Затем позвоните в загородный клуб Чеви-Чейс и сообщите для передачи секретарю, что я никак не смогу участвовать в теннисном матче в следующую субботу. Передайте мои извинения – боюсь, что они на меня рассчитывают. И еще позвоните в «Даунтаун электроникс» и скажите им, если они не починят видеофон в моем кабинете хотя бы к среде, пускай вовсе забирают эту чертову машинку!
Он перевел дыхание и попытался сообразить, какие еще затруднения могут возникнуть за время его отсутствия.
– Если у вас почему-либо не хватит денег, звоните на службу, они сумеют срочно связаться со мной. Впрочем, я, возможно, буду так занят, что не отвечу… Передайте детям, что папа их любит и вернется, как только освободится. О черт! Тут появился человек, которого я не хочу видеть… Позвоню с Луны, если смогу. До свидания!
Флойд попытался, пригнувшись, выскользнуть из будки, но было уже поздно: через выход из советского сектора прямиком к нему направлялся член Академии наук СССР доктор Дмитрий Мойсевич.
Дмитрий был одним из лучших друзей Флойда, но именно поэтому Флойд меньше, чем с кем-либо другим, хотел столкнуться с ним здесь и в данную минуту.
Глава 9. Лунный шаттл
Русский астроном был высок, строен и светловолос, с лицом без единой морщинки – ему никак нельзя было дать пятидесяти пяти лет, тем более что последние десять лет он провел на строительстве гигантской радиообсерватории на обратной стороне Луны, где трехтысячекилометровая толща скальных пород защищала от электронного беспутства Земли.
– Ну, знаете ли, Хейвуд, – сказал он, крепко пожимая руку американцу, – Вселенная поистине тесна! Что у вас нового? Как поживают ваши симпатичные ребята?
– У нас все хорошо, – дружелюбно, но несколько растерянно ответил Флойд. – Мы часто вспоминаем, как славно погостили у вас прошлым летом.
Ему было стыдно, что он не мог сказать об этом более искренне – им действительно доставил очень много радостей недельный отдых в Одессе, куда их пригласил Дмитрий во время одного из своих вылетов на Землю.
– А сейчас вы, полагаю, на Луну? – спросил Дмитрий.
– Гм, д-да… Стартуем через полчаса, – ответил Флойд. – Вы знакомы с мистером Миллером?
Офицер службы безопасности как раз вернулся и остановился в почтительном отдалении, держа в руках пластиковую чашку с кофе.
– Конечно. Но прошу вас, мистер Миллер, поставьте эту чашку. У доктора Флойда осталась последняя возможность выпить виски в цивилизованных условиях, и упустить ее просто грешно. Нет-нет, я настаиваю.
Они последовали за Дмитрием из главного зала для отдыха в смотровой отсек и через минуту уже сидели за столом в тускло освещенном уголке, созерцая движущуюся панораму звездного неба. Космическая станция совершала один оборот в минуту, и центробежная сила, порождаемая этим медленным вращением, создавала искусственное тяготение, равное лунному. Это был, как установили исследования, наилучший компромисс между земным тяготением и полной невесомостью. К тому же пассажиры, летящие на Луну, получали здесь возможность, так сказать, гравитационной акклиматизации.
За почти невидимыми стеклами иллюминаторов немой чередой проплывали Земля и звезды. Та сторона колеса, где они сидели, была обращена в сторону, противоположную Солнцу, иначе слепящий свет не позволил бы и глянуть в иллюминаторы. Даже сейчас в сиянии Земли, заслонившей полнеба, тускнели почти все звезды, кроме самых ярких.
Но Земля уже начала гаснуть – станция неслась по орбите к ночной стороне планеты, через несколько минут она будет видна только как огромный черный диск, испещренный огнями городов, и тогда небом завладеют звезды.
– Скажите-ка, Хейвуд, – заговорил Дмитрий, быстро разделавшись с первой порцией виски и вертя в руках бокал со второй, – что это за эпидемия вспыхнула в американском секторе? Я хотел было заглянуть туда во время этой поездки, но мне ответили: «Не можем разрешить, профессор. У нас объявлен строгий карантин впредь до особого распоряжения». Нажимал на все кнопки, но ничего не вышло. Вы-то мне скажете, что там у вас происходит?
Флойд мысленно простонал: «Опять начинается… Господи, скорей бы уж залезть в этот шаттл и умотать на Луну!»
– Этот, э-э, карантин – обычная мера предосторожности, – с опаской заговорил он. – Мы, собственно, не очень уверены, нужен ли он в действительности, но рисковать не считаем возможным.
– Да что это за болезнь? Какие у нее симптомы? Откуда она, неужели внеземная? Может быть, вам нужна помощь нашей медицинской службы?
– Прошу прощения, Дмитрий, нас просили пока ничего не разглашать. Спасибо за предложение, но мы сами справимся.
– Гм, – хмыкнул Мойсевич, которого слова Флойда явно ни в чем не убедили, – чудно что-то: зачем именно вас, астронома, посылают на Луну ликвидировать эпидемию?..
– Я столько лет не занимаюсь астрономией, что стал уже бывшим астрономом. Теперь я научный эксперт, а это означает, что одинаково мало знаю обо всем на свете.
– Но вы уж наверняка знаете, что такое ЛМА-1?
Миллер чуть не подавился своим виски. Однако Флойд был сделан из материала покрепче; он взглянул старому другу прямо в глаза и невозмутимо переспросил:
– ЛМА-1? Какое странное сокращение! Где вы его слышали?
– Ладно, не пытайтесь меня дурачить! – отрезал русский астроном. – Но если наткнетесь на орешек, который окажется вам не по зубам, надеюсь, вы не дотянете до того, что придется кричать «караул», когда будет уже слишком поздно?
Миллер многозначительно взглянул на часы.
– Через пять минут надо быть на корабле, доктор Флойд, – сказал он. – Нам, пожалуй, пора.
Флойд хорошо знал, что у них в запасе добрых двадцать минут, но поспешно вскочил. Даже чересчур поспешно – он забыл, что тяготение здесь в шесть раз меньше земного. Судорожно ухватившись за стол в последнее мгновение, он едва предотвратил незапланированный «взлет».
– Очень рад был повидаться с вами, Дмитрий, – сказал он, несколько покривив душой. – Желаю благополучно добраться до Земли. Я позвоню вам, как только вернусь.
Когда они вышли из зала отдыха и прошли контроль американского сектора, Флойд с облегчением вздохнул:
– Ф-фу! Едва вывернулся. Спасибо, что выручили, Миллер.
– Знаете что, доктор? – задумчиво проговорил офицер. – Хотел бы я надеяться, что русский не прав.