Страница 7 из 71
— Нет, спасибо, талон у меня есть! Я спросить хотел — это же…, верно? — он назвал имя объединения, — А в отдел кадров мне здесь выходить?
Женщина бросила на него любопытный взгляд и, вновь обернувшись к дороге, утвердительно кивнула:
— Здесь! Зайдешь на Центральную, а там направо по коридору…
— А как же я пройду? — Алексей изобразил растерянность, — Меня же без пропуска не пустят!
— Да тебе через проходную и не нужно! Кадровики сидят до „вертушек“! — ответила словоохотливая вагоновожатая и, бросив еще один любопытствующий взгляд на своего собеседника, на его короткую характерную стрижку, поинтересовалась:
— Небось, после армии? Не переживай, возьмут — там рабочие всегда нужны!
Поблагодарив ее, Алексей дождался остановки, сбежал по ступенькам на тротуар и уверенным шагом отправился к проходной…»
Заметив, что бутылка опустела, Леонид потянулся было за второй, но Захаров задержал его руку:
— Пойдем на балкон, глотнем свежего воздуха! Заодно проветрим немного, а то от моих сигарет, да и от твоих сигар, уже не продохнуть!
— Хочешь сказать, что в Москве где-то еще есть свежий воздух? — с иронией заметил Леонид, выходя следом за ним на балкон.
Внизу огоньками ночных машин текла Профсоюзная улица, доносился шум двигателей и нередкий визг тормозов — обычные звуки переполненного транспортом современного мегаполиса. Быков мрачно смотрел вниз на уличную суету, на сверкающие рекламы многочисленных магазинов, «бутиков» и прочих атрибутов новой жизни.
— Я вот, думаю, если бы знал тогда, что мы придем к этому, — он кивнул головой в сторону улицы, — я бы вернулся, или остался — как считаешь?
— По-моему, те, кто остались, бежали как раз не «от», а «за» этим! — с кривой усмешкой отозвался Захаров, — Я таких называю колбасно-джинсовыми эмигрантами!
— «Колбасно-джинсовыми»? — рассмеялся Леонид, — Это ты точно! Вот только кто и как расплачиваться будет за это «изобилие»?
— Слушай, кстати, где это ты так к сигарам пристрастился? — поинтересовался Алексей, — Или это у всех «больших начальников» сейчас так принято? Ну, как раньше пыжиковые шапки!
— Да ну, брось! Скажешь, еще! Это я давно, после одной из поездок. Только не учебных… Потом расскажу, если, конечно, твоего джина хватит!
— Не переживай! — успокоил друга Захаров, — Не хватит, так у нас тут внизу круглосуточный магазин, «24 часа» называется, если что — сгоняем!..
Вернувшись в квартиру, Быков по-хозяйски открыл вторую бутылку наполнил стаканы и наполовину разбавил их «Швепсом».
— Так вот, в кадрах меня, разумеется, завернули, — продолжил он, — но без скандала, спокойно и доброжелательно. «Ты, — говорят, — парень, встань вначале на воинский учет, оформи, как положено, гражданский паспорт, а после приходи — милости просим!» После этого мне больше уже делать в этом городе было нечего. Фактически, все, что нужно, я узнал и проверил. Оставалось только полностью отработать легенду до конца, чтобы при необходимости можно было не только ответить на всякие «нехорошие вопросы нехороших дяденек», но и вернуться, и продолжить начатую работу. На это я потратил еще пару дней. Снял комнатку у одной старушки в частном секторе, сходил в местный Пединститут… Вобщем, засветился, везде, где было нужно. А через два дня взял билет и сел в поезд, честно считая, что моя учебная поездка на этом закончилась. Но, как оказалось, самое интересное было еще впереди! Мы только-только отъехали от вокзала, как ко мне в купе зашли два парня. Ну, не то, чтобы парня, мужички такие, лет по тридцать…
«…поезд едва успел отойти от вокзала, как в купе к Леньке зашли два парня. Ну, не то, чтобы парни, скорее, мужички… Молодые такие, лет по тридцать — тридцать пять. Были они настолько одинаковыми, — рост, фигуры, светлые рубашки с коротким рукавом, даже короткие прически и светло русые волосы, — что Ленька невольно улыбнулся. Заметив улыбку, тот, что шел первым ответно широко улыбнулся и сел на полку напротив. Так, улыбаясь, они смотрели друг на друга минуту-другую, затем мужчина встал и предложил Быкову:
— Пошли, покурим, что ли!
Теперь Ленька уже совершенно точно знал, что это за „мужички“, но улыбка не сходила с его лица. Его визави не догадывались, что эта улыбка означала крайнюю степень злости, почти что ярость. „Ну, сука, подставил!“ — подумал он о своем инструкторе. В том, что это была подстава, он не сомневался ни на минуту. Ни малейших оснований для каких-либо подозрений, по его мнению, он в городе не давал. Легенда была совершенно правдоподобной и содержала множество мелких деталей, которые просто так придумать было невозможно. Активного интереса к объекту своего изучения он нигде не проявлял, максимально используя способность быстро сходиться с людьми и вызывать их на весьма откровенные разговоры и беседы. Оставалось только одно — эти парни заранее знали, кто он и зачем здесь находится. „Ну ладно, давайте! Поиграем в шпионов, контрразведчики хреновы!“ — с веселой злостью подумал Ленька.
Парень, между тем, вел его не к нерабочему тамбуру, где обычно курят пассажиры, а в сторону купе проводника. Второй, пропустив их вперед, предусмотрительно держался чуть сзади. Ленька неожиданно резко обернулся — второй сопровождающий испуганно отшатнулся и машинально потянулся к заднему карману брюк.
— Погоди, ты что! — с усмешкой сказал ему Ленька, — Здесь нельзя курить! Выйдем в тамбур, тогда и закуришь!
Парень покраснел от злости и смущения за свою оплошность и грубо толкнул его в плечо:
— Давай, иди, шутник! Еще нашутишься!
Проходя мимо купе проводника, тот, что шел первым, резко открыл дверь и втолкнул Леньку внутрь.
— Оружие есть?
— Только иностранное! — улыбаясь, ответил Ленька, — Отечественное не держим-с! Ненадежное оно, знаете ли…
Едва сдерживая себя, парень отошел к открытой двери купе и крикнул проводнику:
— Тормози!
Поезд стал замедлять ход и через несколько минут остановился у пригородной платформы.
— Выходи! — скомандовал Быкову оперативник и потянул его за руку к двери.
У платформы их уже ждал милицейский УАЗик, и через полчаса Ленька вновь оказался на знакомом вокзале. Только, не в зале ожидания, а в кабинете начальника линейного отдела милиции. Сдав его начальнику отделения, оперативники отбыли восвояси, а Ленька стал осматривать кабинет, в который его привели.
— Чего зыркаешь? — беззлобно спросил его пожилой капитан — очевидно, начальник отделения.
— Да вот, гляжу, как смыться! — ухмыльнулся Ленька.
Но капитан оказался на удивление не только весьма уравновешенным, но и вполне добродушным.
— А зачем тебе смываться? Сейчас документы проверим, и двинешь дальше!
— В смысле — домой?
— Ну, может домой, а может — в КПЗ. Это, как повезет…
— А может, для начала вы все-таки скажете, чего меня с поезда сняли и сюда притащили? — язвительно поинтересовался Ленька, — А то как-то неинтересно получается — эти два придурка, — он кивнул головой в сторону двери, — оружие спрашивают, вы предлагаете в КПЗ посидеть… Кто потом за все это отвечать будет? Пушкин?
— Зачем Пушкин! — спокойно ответил ему капитан, — Если документы в порядке, завтра отправишься домой, ну а если нет — не обижайся!
— Да что вы мне голову морочите! — по-настоящему разозлился Быков, — В каком таком смысле „в порядке“?! Вы можете хоть толком объяснить, в чем дело?
— Понимаешь, парень, — все так же добродушно объяснил капитан, — ориентировочка тут у нас пришла. Мол, может появиться в вашем городе преступник-рецидивист. Ну и, соответственно, описание: рост выше среднего, волосы короткие, светлые, нос прямой, глаза серые… Вобщем, все сходится! Я понятно излагаю? Так что, вот тебе бумага, ручка — пиши подробненько: откуда, куда, зачем… Чтобы я тебе лишних вопросов не задавал. А я потом эту бумажку передам, куда следует — они все, что ты напишешь, проверят. Ну и, соответственно, или домой, или в КПЗ! Давай, хлопец, пиши! А я пока покурю, да своими делами займусь.