Страница 18 из 71
Почти тут же в трубке, сквозь шорох и треск помех, послышался знакомый, хриплый бас, который с заметным кавказским акцентом весело уточнил:
— Алексей? Надеюсь, еще не спишь? Или — уже не спишь? Ну, тогда извини!
— Коля? Что случилось?
— Да ничего не случилось! Просто в другое время от нас по межгороду не позвонить. Да и все-таки разница во времени… У вас, кстати, который час? А у нас начало десятого!
— Подожди, я перейду на кухню…
Захаров взял телефон и, разматывая длинный провод, вышел на кухню, заглянув по пути в комнату двухлетней дочери — она сладко спала, не обращая на шум внимания.
— Ну, излагай, что там у вас! — продолжил он разговор, устроившись поудобнее на табуретке и облокотившись спиной о стену.
— Ты, кажется, собирался в этом году к нам приехать? — спросил Николай.
— Ну да, у меня же отпуск за три года! Проезд оплачивается — так что мы, наверное, всей семьей двинемся! Думали вначале съездить вместе на море, а после я бы отвез их к моим родителям. Ну, а сам бы сходил куда-нибудь. Ненадолго — на недельку, не больше. А что?
— Да я как раз хотел тебе предложить, как эту недельку использовать и с пользой, и с удовольствием! Ты же в ущелье Куро бывал?…
В Домодедово Алексей прилетел рано утром. Прямо из аэропорта переехал в Быково, пересел на Як-40 и, спустя три часа, оказался в Орджоникидзе. До отправления рейсового автобуса в Казбеги оставалось еще больше часа, и он устроился за столиком в небольшом кафе у автовокзала, не спеша потягивая теплое горьковатое местное пиво, и закусывая его горячим фычином (осетинский пирог с мясом).
— А я, вот, думаю — это действительно Леха Захаров, или у меня уже от жары глюки начались! — послышался сзади знакомый голос.
При виде Рустама, рот Захарова невольно растянулся в улыбке:
— Нет, старик, от тебя как в песне — не спрятаться, не скрыться! Ты-то как сюда попал?
— Стреляли… — отозвался Рустам, тоже не скрывая радости, — Наверное, надеялся, что будешь один тут вино пить, пока я во Фрунзе на солнце жарюсь?
— Ну, допустим, не вино, а пиво, но это, я полагаю, только пока… Пока мы до места не добрались! А там… — Алексей мечтательно прикрыл глаза.
— Вот, вот, отсюда, пожалуйста, поподробнее! — заинтересовано произнес Рустам, присаживаясь к нему за столик, — Так чего тут намечается? А то меня наши сюда отправили, а зачем — толком не объяснили! Сказали, будут какие-то армейские соревнования по прикладному альпинизму… Кстати, а что это такое — прикладной альпинизм?
— Да я, честно говоря, и сам не в курсе! Я вообще, можно сказать, сюда случайно попал. Мне Рубеныч — надеюсь, помнишь его? — позвонил. Говорит: — «Ты все равно „на материк“ собирался, в отпуск. Съезди, мол, заодно в Казбеги — помоги провести соревнования по скалолазанию для армейцев!» Я-то думал, будет что-то вроде первенства ЦС, а выходит — вообще соревнования только для «спецов»! Ну, и зачем мы им тут нужны? Непонятно…
— Что неясно — объясним, остальное — заучите наизусть! — строгим голосом вмешался в их беседу неожиданно оказавшийся рядом военный, и, заметив на их лицах удивление и растерянность, рассмеялся:
— Вольно! Шучу!
Захаров незаметно, стараясь, чтобы это не слишком бросалось в глаза, присмотрелся к военному. На вид тому было не больше сорока. Чуть выше среднего роста, он, несмотря на кажущуюся грузность и неповоротливость, двигался на удивление мягко и почти беззвучно. Легкая и свободная песочного цвета форма без опознавательных знаков совершенно не стесняла движений. Брюки-бриджи и короткая до пояса куртка были снабжены множеством карманов и ремешков с застежками, явно предназначавшихся для крепления каких-то инструментов или снаряжения. Ноги были обуты в высокие новенькие ботинки-вибрам армейского образца, а на крупной, наголо бритой и до черноты загорелой голове совершенно терялась необычной формы кепка, больше напоминавшая бейсболку. Она тоже была песочного цвета, с длинным солнцезащитным козырьком и отворачивающимися ушами, застегнутыми сверху на «липучку». Из-под широко раскрытого ворота куртки виднелась легкая летняя тельняшка, а высоко засученные рукава куртки не скрывали мускулистые, густо поросшие рыжеватыми волосами руки.
— Майор Кузьмин! — представился он, протягивая руку, — Можно просто Майор, или Старый Майор!
И, заметив на их лицах недоумение, улыбнулся:
— Если до тридцати ты все еще майор, то до генерала уже точно не дослужишься! А мне, как понимаете, уже далеко не тридцать… Так что, я и есть самый настоящий Старый Майор! Впрочем, можете звать и просто Сергей, без отчества. Друзья меня зовут или Серый, или Старый — кому как нравится!
— А «не друзья»? — с едва заметной подначкой поинтересовался Рустам.
— Не друзья… — майор неожиданно жестко усмехнулся, — «Не друзья» зовут Удав, или Змей. Тоже — кому как нравится… А сейчас собирайте свои пожитки и ко мне в УАЗик — я вас тут с утра дожидаюсь! Ваши, из Федерации сообщили, что вы сегодня прибываете. А вы что же, одним поездом ехали и не встретились даже?!
Он повернулся и, не дожидаясь, когда Алексей с Рустамом возьмут свои сумки, двинулся через площадь к стоявшему чуть в стороне УАЗику. Отойдя на пару шагов, обернулся к Захарову и, похлопав себя по куртке и штанам, сказал:
— Это новая летняя полевая форма, для юга! Мог бы и спросить, а не пялиться втихаря!
Майор развернулся и, больше уже не оглядываясь, пошел к машине. Захаров почувствовал, как от неловкости у него покраснели щеки…
…он встал из-за стола и подошел к окну. За окном уже заметно стемнело. Солнце скрылось за лесом, и только багрово-красный закат указывал, куда оно ушло. Из окна были видны крутой спуск к реке и маленькая фигурка Алексеича, возившегося на льду.
«„Вешки“ ставит…» — подумал Захаров. Он подошел к одной плите, открыл дверку и, видя, что угли уже прогорели, закрыл заслонку. Затем повторил эту операцию со второй плитой, вернулся к столу и зажег настольную лампу…
У Ермоловского камня майор приказал водителю остановить УАЗик и предложил выйти размять ноги. Прикурив сигарету, протянул пачку Алексею и Рустаму:
— Курите?
Рустам с любопытством взял пачку:
— Ого, «Партагас»! Как ты их куришь? У меня от одной затяжки слезы выступают… А в горле — словно рашпилем прошлись!
Майор усмехнулся:
— Привык после одной командировки… Там сигарет вообще не было — только «сигарильос». Знаете, что это?
— Я что-то слышал… — ответил Рустам, — Это вроде маленьких сигар, что ли?
— Ну да, табак такой же, только скручен тонко. И, заметьте — никакого фильтра! Тут хоть фильтр есть!
Майор глубоко затянулся и спросил:
— Ну что, парни, решайте — где ночевать будете? Тут рядом, назад немного вернуться, небольшой санаторий. У нас с ними договоренность, так что, можно у них. А хотите — можете с нами, в полевых, так сказать, условиях! Палатки я вам выделю…
— Палатка и у меня есть! — перебил его Захаров, — Ты лучше скажи, майор, нас-то зачем позвал? Я так понимаю, соревнования у вас специальные, по своим требованиям и правилам… Ну, и чем мы можем тебе помочь?
— Да, откровенно говоря, ничем! — подумав, ответил тот, — Просто командование решило, что на соревнованиях должен быть кто-то из профессиональных альпинистов. Ну, я позвонил знакомым в Федерацию, вот они и предложили вас! Так что, если найдете пару деньков свободных — водки попить, шашлыков поесть — то, считайте, ваша миссия выполнена полностью! Ну, а нет — оставьте свои закорючки на наших протоколах соревнований, и свободны! Хоть завтра отвезу назад в Орджоникидзе!
— Вот, за что я люблю военных, — рассмеялся Рустам, — так это за честность и прямоту! Ты, старик… ничего, что я так тебя называю? Сам же предложил! Ты, старик, сам подумай, ну чего бы мы сюда поперлись, если бы у нас не было времени попить водки? И вообще — где ты видел нормальных мужиков, у которых на это нет времени? Верно я говорю, Леха?