Страница 2 из 12
Вода быстро теплела и принимала прозрачно-зеленую окраску. И вот Канг со всего разгона в столбе брызг и пены вылетел на поверхность и со страшным плеском бухнулся обратно, закачался на волнах оглушенный, ослепленный, недоумевающий.
3
Командир эсминца “Свифт” получил с гидроплана донесение: “Субмарина в двух милях к юго-востоку”. Пробили боевую тревогу. Длинный серо-голубой красавец развернулся и полным ходом пошел на юго-восток. В стереотрубу было отчетливо видно, как уходит в волны тонкий столбик перископа - на подводной лодке, по-видимому, поняли, что их замет или, и она спешила принять более выгодное для боя положение.
В эту минуту пришло новое донесение: “Еще одна субмарина в одной миле по курсу”.
- Черт побери! - вырвалось у капитана.
- Странно, - медленно произнес помощник, наблюдавший в стереотрубу.
- Ничего странного, в этих местах их может быть очень много.
- Я не о том, сэр, - ответил помощник. - Это не субмарина. Не угодно ли взглянуть?
Он уступил место капитану, и тот нагнулся к окулярам. В поле зрения, немного ближе того места, где скрылась первая подлодка, виден был длинный неровный бугор черного цвета, словно скалистая вершина подводной горы внезапно выдвинулась на поверхность океана.
- Да, это не субмарина, - сказал капитан.
- Вероятно, это кит, сэр, - заметил помощник.
Капитан помолчал, подсчитывая, сколько делений занимает странный объект на шкале в поле зрения.
- Мне никогда не приходилось слышать о китах в сорок с лишним метров длиной… и с такими зубьями на спине.
- Сорок с лишним метров, сэр? Вот это чудовище!
- Оно движется!
Длинный зубчатый бугор действительно стал поворачиваться, двинулся в сторону “Свифта” и вдруг исчез под волнами, выбросив в воздух столб белой пены.
- Приготовить глубинные бомбы, - скомандовал капитан. Позже он признался, что охота на невиданное морское чудище интересовала его в тот момент больше, чем потопление вражеской субмарины. В то же время с гидроплана, видевшего все, что происходит в глубине, поступали все новые и новые донесения. Первая подлодка погрузилась метров на двадцать пять и, вероятно, готовилась к торпедной атаке - голубоватый силуэт, едва различимый на сине-зеленом фоне воды. Вдруг вторая подлодка - нет, не подлодка, а черт знает что - огромное, черное, тоже нырнуло и, извиваясь, бросилось в глубину, оставляя за собой пузырчатый след. Ах, какая досада, облако заслонило солнце, ничего нельзя различить.
Капитан сорвал наушники.
- На гидрофоне, что слышно? - крикнул он.
- Шум винтов, сэр… Только странно, они не двигаются… и еще звук такой, будто пилят железо.
- “Он” мешает им, - пробормотал капитан и скомандовал: - Глубинные бомбы!
Три водяных столба вздулись за кормой. Прошло несколько минут.
- Ага, - крикнул гидрофонист. - Они всплывают!
- Взгляните сюда, сэр, - вполголоса заметил помощник, указывая на что-то за правым бортом. Там, в прозрачных бутылочно-зеленых волнах расплывались жирные темно-красные пятна.
- Мы ранили “его”, - сказал капитан.
Помощник молча кивнул головой.
Между тем метрах в двухстах от левого борта забурлила вода, забили фонтаны пены - это поднималась субмарина. У всех, находившихся на палубе эсминца, вырвался крик изумления. Рубка субмарины была помята, как консервная банка, на которую наступили сапогом, труба перископа скручена узлом, поручни на рубке сорваны и выгнуты невероятной силой, носовая пушка едва держалась - висела на каких-то обрывках.
- Неужели мы так точно попали в нее? - пробормотал помощник, поднимая бинокль. - Не может быть!
Да, что-то загадочное произошло там, под ласковыми голубыми волнами.
- Сейчас мы все узнаем, - отозвался капитан.
Из люка искалеченной рубки выбиралась команда подлодки: осматривали разрушения, что-то кричали, отчаянно жестикулируя. Капитан приказал послать туда шлюпки.
И тут произошло нечто ужасное. Едва отошла первая шлюпка с десятью вооруженными матросами, вода между эсминцем и субмариной раздалась, и чудовищная голова величиной с легковой автомобиль появилась над поверхностью. Все оцепенели от ужаса. Она была отвратительна, эта голова, плоская, продолговатая, как у крокодила, покрытая роговыми чешуйками, с торчащими по сторонам телескопическими глазами, яростными, ненавидящими, налитыми кровью. Раскрылась страшная пасть с частоколом огромных конических зубов… Матросы в шлюпке, вероятно, так и не успели сообразить, в чем дело. Пасть захлопнулась и снова раскрылась, выплевывая расщепленные доски и клочья мяса.
Тогда капитан бросился к скорострелке, оттолкнул застывшего канонира и раз за разом вбил в чудовищную глотку пять снарядов.
Канг медленно проваливался в глубину, изуродованный, с оторванной челюстью, с широкой рваной раной в животе, но еще живой. Мутные кровавые струи клубились над ним. Теперь он желал одного - добраться до родного мягкого ила, зарыться в него и умереть.
А.Стругацкий
ЧЕТВЕРТОЕ ЦАРСТВО
Глава первая. СВИНЦОВЫЙ ЦИЛИНДР
Самолет лег на крыло и пошел вниз. Облака расступились, и стал виден остров - громадное пестрое ржаво-серое пятно на синей поверхности океана, окаймленное белым кружевом прибоя.
- Кажется, приехали наконец, - с облегчением сказал майор Соколов. - Слава богу, все кишки вымотала болтанка проклятая.
Капитан Олешко, согнув в дугу длинное неуклюжее туловище, приник лбом к холодному стеклу окна. Под самолетом быстро проносились крутые скалы и сопки, покрытые кое-где пятнами потемневшего от пыли снега, мрачные ущелья, безжизненные каменистые долины, тускло-зеленые участки зарослей курильской березы. Промелькнули разбросанные крыши поселка, несколько лодок у берега, потянулись и исчезли пунктирные линии старых японских траншей. Рев моторов вдруг стих. Олешко сморщился и затряс головой: заложило уши. Соколов засмеялся, показав знаками, что тоже ничего не слышит. В этот момент самолет мягко ударился колесами, подпрыгнул, снова ударился и, покачиваясь и слегка подскакивая, покатился по земле. Из пилотской кабины вышел полковник Крюков, сказал что-то. Олешко с трудом проглотил слюну, и сразу словно пробки вынули из ушей.
- Я спрашиваю, как самочувствие, - крикнул Крюков.
- Отлично, товарищ полковник, - ответил Олешко. - Оглох вот немного, но уже прошло.
Самолет развернулся, остановился, в последний раз неистово взревел моторами и смолк.
- Пошли, - сказал Крюков.
Один из летчиков побежал вперед раскрыть дверь и выкинуть лестницу. Офицеры взяли плащи и чемоданы и, разминая затекшие от трехчасового сидения ноги, двинулись к выходу. Внизу их встретил молодой сухощавый капитан-пограничник. Пока он рапортовал Крюкову о благополучии на вверенной ему, капитану, заставе, Олешко с любопытством огляделся. Они приземлились на старой взлетно-посадочной полосе, проложенной когда-то японцами между двумя невысокими холмиками. Бетон полосы потрескался и местами выкрошился, из трещин выбивались веселые травинки. На одном из холмов располагался домик со сложным антенным устройством на крыше. В стороне стоял облезлый, непривычно маленький самолет, по-видимому, японский.
- Познакомьтесь, товарищи, и поехали, - сказал полковник.
- Капитан Нелюдин, - отрекомендовался начальник заставы.
Соколов и Олешко назвали себя и пожали ему руку. Окутываясь тучами сизого дыма, подкатил потрепанный газик. Шофер, красивый плечистый сержант, выскочил и взялся было за чемоданы, но Нелюдин остановил его.
- Все всё равно не поместимся, - сказал он. - Останьтесь с вещами, я пришлю за вами машину с Баевым.
- Далеко до заставы? - осведомился Соколов, залезая на заднее сидение.