Страница 14 из 18
Поэтому все наши эксперименты с точностью, с твистами, покупка дорогих винтовок – все это тут и гроша ломаного не стоят. Равно как и все новомодные кейсовые системы повышенной точности. Частные военные контракторы вооружаются тем, что продается на базаре, и тем, что есть у их оппонентов, – чтобы не платить за патроны. При возможности они охотно берут трофеи, и даже самые ушатанные потом продают. Сложная боевая техника им не нужна вовсе, потому что ее эксплуатация дорого стоит. По сути ЧВК – это такая же банда, просто люди с боевым опытом и задачи специфические.
На спецназ, как мы его себе представляем, не похоже ни разу.
Пища для размышлений, так сказать.
Следующий день мы посвятили продвинутой стрельбе. Сначала стреляли с машин по тем же целям, потом с подвешенной на кране и раскачивающейся платформы. Я стрелял со своего «Вепря» и со снайперского карабина – мне в руку лег сербский карабин «Застава» с коротким стволом и складывающимся прикладом, как на «СВДС». На «Заставе» был специфический прицел – как «Eotech», только широченный, поле зрения шире, чем у «ЭТОТЕКа», раза в три. Как я потом узнал, это южнокорейский прицел для пулеметов, но отлично подходит для винтовок, которые используются при вертолетных рейдах.
Отстрелялся я более чем неплохо. Как потом мне сказали инструкторы у костра – а мы под вечер костерок развели мяса пожарить, – все мы отстрелялись на отлично, а конкретно я – лучше любого из них. Все-таки участие в турнирах IPSC, звание мастера спорта и семнадцатое место на ЧР дает о себе знать. Несколько быстрых выстрелов из нестабильной позиции, из неудобного порта, по качающейся, движущейся, падающей мишени – мой конек. Я даже тарелки нарезом сбивать пытался и не без успеха. Но как я уже понял: в общем и целом в этом бизнесе я пока с несколькими знаками после нуля. Я умею стрелять, это да. Но что делать, когда стреляют в меня, – вот в этом я ноль…
Утро следующего дня. Мы продолжили занятия с платформы, только вместо винтовки использовали «ПКМ». Кстати, как выглядит платформа – примерно шесть на три метра, на тросах. Ты не лежишь на ней, что дает хоть какую-то стабильность позиции, а сидишь на стуле, перед тобой – два столбика и между ними – трос. Это имитация стрелковой позиции на вертолете. Проблема в том, что такая стрелковая позиция и так нестабильна, а тут еще и крановщик раскачивает и двигает платформу. И вся отдача идет на тебя, а ты даже не можешь скомпенсировать, сидя ты полностью принимаешь ее на себя. В общем, и так скверно, а еще сквернее с пулеметом.
Со временем немного освоился. Главное – выдавать в быстром темпе короткие очереди и корректировать огонь по точкам попаданий на земле – как Бегущего кабана[35] обстреливаешь. Длинные очереди бессмысленны – в молоко.
Дальше мы продолжили практиковаться уже на земле, со стабильной позиции и наконец-то начали осваивать винтовку калибра 12,7. Последнее стоит обрисовать поподробнее.
Винтовка – зверь. Их полно на Ближнем Востоке – они самые дешевые, и Китай поставлял их во все горячие точки. По словам инструктора, стоит такая винтовка чуть дороже пулемета. В оригинале это точнейшая британская «As-50», конечно, китайцы ее творчески ухудшили, прежде всего дешевыми материалами и дурным качеством ствола, но исходная конструкция сама по себе способствует точности. Весит винтовка больше пятнадцати килограммов, но ее или возят, или на нее выделяется два-три бойца. Стреляет с сошек. Отдача – примерно как у ружья двенадцатого калибра. Как я понял, британцы, а за ними и китайцы творчески позаимствовали схему нашего автомата Никонова. При такой схеме оружие состоит из двух частей: качающийся стрелковый агрегат и что-то вроде платформы – приклад, что-то вроде шасси для качающейся части, порт для магазина. Схема такая: когда взводишь винтовку, вся качающаяся часть идет назад, первый патрон захватывается и досылается в патронник, затвор закрывается, винтовка встает в крайнее переднее положение. Происходит выстрел. После чего вся стреляющая часть под воздействием отдачи отходит назад, отдачу гасит демпфер в прикладе, но суть-то в том, что стрелок, который имеет дело с платформой, отдачи еще не чувствует! Он ее почувствует только значительно ослабленную и только когда пуля уже покинула ствол. В результате выстрел получается очень точный за счет того, что стрелок чувствует отдачу тогда, когда она не имеет уже никакого значения, когда пуля покинула ствол и летит к цели.
Что творит пуля калибра 12,7, даже обычная, не бронебойно-зажигательная, – полная жесть. Железобетонная плита – дыра в ней, за ней манекен – дыра и в нем. Машину – с одной пули двигатель просто разлетается, кабина – насквозь и всмятку, мост просто вырывает. Мы выстрелили по манекенам, сидящим в имитации кабины автомобиля, – их просто снесло вместе с дверьми. Как сказал инструктор, который учил нас, он лично видел, как в человека попала пуля снайперской винтовки калибра 12,7, – то, что от него осталось, вышибло из кабины на дорогу вместе с дверью. Пуля прошла насквозь, пробила бронежилет, и еще у нее хватило энергии сорвать дверь.
Под конец дня мы постреляли из грузинских «Барреттов»[36], длинных и коротких. Последняя – относительно короткая, около метра, однозарядная винтовка, снаряжающаяся патроном, который во времена Второй мировой использовали как противотанковый. Что хуже всего – грузины сделали ее в компоновке буллпап, то есть выстрел происходит в двух сантиметрах от твоей головы. Я выстрелил один раз – и больше не захотел. По словам инструкторов, американский «JLTV» бронебойно-зажигательным выносит просто на раз, даже с допкомплектом бронирования.
Дельная штука. Но я больше стрелять из нее не буду.
Следующий день мы посвятили закреплению навыков стрельбы с нестабильной платформы – теперь кран еще и двигал платформу туда-сюда, причем неравномерно, а ты должен был стрелять, и стрелять точно. Винтовка и пулемет. А на следующий день мы начали заниматься с вертолета. Сразу смысла не было, потому что моточасы вертолета – штука дорогая, и даже с учетом тех денег, которые мы выложили, все равно получается накладно.
Вертолет был американский «Блекхок», самый настоящий, а не китайская подделка. По словам инструкторов, пилот этого вертолета – когда в Египте началось, перелетел в Йемен, приземлился где-то недалеко от Адена, продал вертушку по сходной цене и свалил. На мой взгляд, просто красавчик, так и надо[37]. Вертолет купили, потом еще раз купили – и, в конце концов, он попал в руки контракторам, занимающимся проводками конвоев. Вертолет удобный, армейский, все системы резервированы, с двух сторон высадка, широченные двери, пулеметные порты. Самое то.
Схема работы примерно та же самая, просто вместо платформы – летящий вертолет. Никаких дорогих гиростабилизированных платформ, просто в пулеметных портах пулеметы, а в широченной двери натянут трос, и на него кладут цевье винтовки два снайпера. Или снайпер и пулеметчик. Вертолет барражирует, при появлении цели снайперы работают. Для меня опять-таки ничего нового, и опять мой «Вепрь» неплохо показал себя в быстрой и точной стрельбе. Я пробовал стрелять из «М91», но все равно не получалось вести быстрый и интенсивный огонь сериями, не теряя картинку в прицеле. Слишком мощный патрон. А с «Вепрем» смотришь в прицел и стреляешь сериями, картинка не теряется. Это есть гуд.
Ночью мы тренировались с использованием ночных и термооптических прицелов. Всю ночь не спали, держались на кофеине и таурине. Но это было что-то.
Ночники использовались контрактниками для ночных проводок конвоев и антипиратского сопровождения. Если дело не в горах, то конвои обычно ночью и таскали, так проще. Ночник был обязательным для каждого контрактника, и девяносто процентов ночники были наши, марки «Пульсар». Вот тут можно гордиться за державу. Американский армейский ночник поколения 3+ стоил в два раза дороже нашего, причем наш ему ничем не уступал. Более того, именно наш новосибирский «Пульсар» устроил настоящую революцию на рынке ночной оптики, выпуская модели пусть и с несколько устаревшими, но дешевыми конструктивными решениями и по такой цене, что ночной прицел смог позволить себе каждый охотник. В США приборы разлетались как маленькие хлебцы. Их покупали все – полицейские, охотники, любители оружия, просто такие дураки, как я. По всему миру то же самое. Как, например, вам понравится прицел с матрицей третьего поколения, с компьютерной обработкой изображения, который стоит всего сто пятьдесят тысяч рублей? Американский с такими характеристиками обошелся бы вам минимум в пятьсот. И к тому же сейчас вы бы нарезали круги в поисках, где его обслуживать. Благодаря работе Новосибирска приемлемую ночную оптику смог себе позволить каждый солдат, каждый контрактор, каждый безопасник – кому она не выдавалась, тот покупал на свои. Жизнь все равно дороже. У нас были ночные прицелы к снайперским винтовкам, мы учились различать цель сначала так, потом дымы зажгли. Учились использовать подсветку – новосибирские приборы за редким исключением имеют подсветку, с ней изображение намного лучше, четче, но надо понимать, что подсветка выдает тебя, и как только ты ее включаешь, противник видит тебя. Нас учили использовать подсветку с умом, менять позиции, решать, когда ее нужно использовать, а когда – нет.
35
Одно из упражнений в классическом стрелковом спорте.
36
В Грузии мелкими сериями производятся винтовки «Барретт» под советские 12,7-мм патроны.
37
В Египте в 201.. году началась первая, а в 202.. г. – вторая гражданская война. Кстати, большинство гражданских войн на Востоке шли как бы парами. Первая война выявляла, у кого какие истинные намерения, в нее сколачивали бандгруппировки, поднимали племена, налаживали контакты с внешними силами. Но война шла в основном неосознанно, то есть без четкого представления о том, за что воюем. Затем шло международное урегулирование, создавался какой-нибудь совет, причем условия этого урегулирования в полной мере не устраивали ни одну из сторон. Стороны затаивались, копили силы, перегруппировывались – и потом какой-нибудь эпизод приводил к повторной гражданской войне. Чаще всего она велась уже известными, отмобилизованными сторонами и с четко понимаемыми целями. Целью на этом этапе обычно было полное истребление противной стороны любыми средствами. В случае с Египтом – полное истребление христиан, неверных, бывших и действующих военных и полицейских, всех более или менее благополучных и вестернизированных египтян.