Страница 45 из 217
Двое сообщников, с целью убедиться, что их затея удалась, а также раздуть пламя, ими зажженное, окликнули Танли, по лицу которого без труда догадались о его огорчении. Перигрин, попросив его присесть и выпить с ними стакан, начал расспрашивать его о семье и между прочим осведомился, давно ли он женат на своей красавице жене. Этот вопрос, сопровождаемый лукаво многозначительными взглядами, встревожил трактирщика, который начал опасаться, что Пикль случайно узнал о его бесчестье, и это подозрение отнюдь не рассеялось, когда лейтенант, хитро посмотрев на него, произнес: - Танли, не викарий ли окрутил вас с ней?
- Да, - отвечал трактирщик взволнованным и смущенным тоном, словно вообразил, будто лейтенанту известно, что дело неладно.
А Хэтчуей укрепил это подозрение, заметив:
- Да, для таких дел викарий - очень способный человек в своем роде.
Этот переход от жены к викарию убедил его в том, что гости знают о его позоре, и в порыве негодования он произнес весьма выразительно:
- Способный человек! Дьявол его разорви! Я их считаю волками в овечьей шкуре. Хоть бы бог дал мне дожить до того дня, когда не останется в этом королевстве ни священников, ни сборщиков акциза, ни таможенных чиновников. А что касается до этого парня, викария, попадись он мне... Что уж там толковать!.. Но клянусь богом!.. Джентльмены, к вашим услугам...
Сообщники, убедившись на основании этих отрывистых намеков, что они преуспели в своем замысле, ждали с нетерпением дня два-три; они надеялись услышать о мщении Танли за эту воображаемую обиду; но, убедившись в том, что либо у него не хватает смекалки, либо нрав слишком вял для того, чтобы исполнить их желание по собственному почину, они решили привести дело к развязке, когда он уже не в силах будет упустить случай отомстить. С этой целью они послали мальчишку в дом мистера Пикля сообщить викарию, что миссис Танли внезапно заболела и ее супруг просит, чтобы он пришел немедленно и помолился с ней. Тем временем они завладели одной из комнат в доме, и Хэтчуей втянул трактирщика в разговор, а Перигрин, войдя со двора, заметил вскользь, что священник прошел в кухню для того, по-видимому, чтобы поучать жену Танли.
Трактирщик встрепенулся при этом известии и, сославшись на необходимость прислуживать гостям в смежной комнате, отправился в амбар, где вооружился цепом, после чего вышел на дорогу, по которой должен был пройти викарий, возвращаясь домой. Там он засел в засаду с кровожадными намерениями и, когда появился предполагаемый виновник его позора, встретил его во мраке таким салютом, что тот, шатаясь, отступил по крайней мере на три шага. Если бы второй удар попал в цель, то, по всей вероятности, это место явилось бы границей земного странствования священника; но, к счастью для него, противник не умел управиться со своим оружием, у которого перекрутился ремень, соединяющий два колена, и, вместо того чтобы хлопнуть изумленного викария по голове, оно опустилось наискось на макушку трактирщика с такой силой, что череп буквально зазвенел, как ступка аптекаря, и десять тысяч искр, казалось, заплясали у него перед глазами. Викарий, опомнившись благодаря передышке, наступившей после этого приключения, и принимая своего обидчика за грабителя, притаившегося здесь в ожидании добычи, решил бежать до тех пор, пока его крик не донесется до дома, где он жил. Следуя этому плану, он поднял свою дубинку, чтобы защищать голову, и, пустившись наутек, начал звать на помощь голосом Стентора. Танли, отшвырнув цеп, которому не смел больше доверять дело мщения, погнался за беглецом с такой быстротой, на какую только был способен; и тот, либо обессилев от страха, либо споткнувшись о камень, был настигнут, прежде чем успел пробежать сотню шагов. Едва почуяв кулак трактирщика, занесенный над его головой, он упал плашмя на землю, и дубинка выпала из его разжавшейся руки; тогда. Танли, прыгнув, как тигр, ему на спину, осыпал его тело таким градом ударов, что он вообразил, будто его обрабатывают по крайней мере десять пар кулаков; однако мнимый рогоносец, не довольствуясь этой расправой, вцепился ему зубами в ухо и укусил столь жестоко, что викария нашли обезумевшим от боли двое работников, завидев которых нападавший удалился никем не замеченный.
Лейтенант занял пост у окна, чтобы увидать трактирщика, как только тот вернется, и, едва заметив, что он входит во двор, позвал его в комнату, горя желанием узнать результаты их затеи. Танли явился на зов и предстал перед своими гостями взбешенный, расстроенный и усталый; ноздри его были расширены чуть ли не вдвое по сравнению с природной их шириной, глаза выпучены, зубы стучали, он хрипло дышал, словно его терзали кошмары, и пот ручьями стекал по лбу.
Перигрин, притворяясь испуганным при виде столь странной фигуры, спросил, не боролся ли он с духом, на что тот ответил с большой горячностью:
- С духом! О нет, сударь, у меня была потасовка с телом. Собака! Я ему покажу, как распутничать у моей двери!
Догадавшись по этому ответу, что его цель достигнута, и желая знать подробности драки, юноша сказал:
- Прекрасно! Надеюсь, вы одержали победу над телом, Танли.
- Да, - отвечал трактирщик, - я, как говорится, остудил его пыл; я такую мелодию сыграл над его ухом, что, ручаюсь, в этом месяце он не будет тосковать по музыке. Похотливый мерзавец с бараньей мордой! Провалиться мне на этом месте, он - сущий приходский бык!
Хэтчуей, заметив, что он, очевидно, выдержал славный бой, предложил ему присесть и отдышаться; и, когда тот осушил два полных стакана, тщеславие побудило его весьма красноречиво расписать собственный подвиг, и заговорщики, якобы не ведая, что его противником был викарий, узнали со всеми подробностями о засаде.
Танли едва успел справиться со своим возбуждением, когда его жена, войдя в комнату, сообщила им новость, что какой-то шутник прислал мистера Сэкбата, викария, помолиться вместе с ней. Это имя снова разожгло гнев мужа, и, забыв о своей угодливости по отношению к супруге, он отвечал со злобной усмешкой:
- Будь он проклят! Сдается, что тебе его увещания показались чертовски утешительными.
Трактирщица, бросив на своего вассала взгляд королевы, сказала:
- Мне невдомек, какая дурь засела в твоей тупой башке. Не понимаю, зачем ты здесь сидишь, подбоченившись, как джентльмен, когда в доме есть другие гости, которым нужно прислуживать.
Покорный супруг понял намек и без дальнейших возражений улизнул из комнаты.
На другой день заговорили о том, что мистера Сэкбата подстерегли и чуть не убили грабители, и на церковных дверях появилось объявление, обещавшее награду всякому, кто найдет убийц; но викарий не извлек никакой пользы из этой затеи и был принужден не покидать своей комнаты две недели вследствие полученных синяков.
ГЛАВА XXX
Мистер Сэкбат и его воспитанник злоумышляют против Перигрина, который, узнав об их замысле от своей сестры, принимает меры, чтобы расстроить их план, жертвой коего по ошибке едва не становится мистер Гантлит. - Этот молодой солдат встречает сердечный прием у коммодора, который великодушно обманывает его в его же собственных интересах
Размышляя об устроенной засаде, викарий не мог убедить себя в том, что на него напал простой вор, ибо нельзя было предположить, чтобы грабитель забавлялся избиением, а не ограблением своей жертвы. Посему он приписал свое злоключение тайной вражде кого-либо, кто злоумышлял против его жизни; и после долгого раздумья сосредоточил свои подозрения на Перигрине, который был единственным в мире человеком, от коего он, по его мнению, заслуживал подобной расправы. Он сообщил эту догадку своему воспитаннику, который охотно разделил его подозрения и энергически посоветовал ему отомстить за обиду таким же способом, не пытаясь производить более тщательное расследование, дабы враг не получил предостережения.
Когда это предложение было одобрено, они сообща придумали способ отомстить с лихвой за засаду и разработали столь гнусный план атаковать нашего героя в темноте, что, если бы он осуществился, задуманное нашим героем путешествие могло бы не состояться.