Дорогами войны

Мы не видели стройных рядов пирамидальных кленов и каштанов вдоль пригородных дорог: по ним густым, мутным потоком двигалось воинство Гитлера и Антонеску.

Командиру корпуса генералу Жданову и комдиву генералу Тутаринову направлялись энергичные боевые распоряжения с требованием: смелой и дерзкой атакой сломить сопротивление противника и выйти в район села Дальник. В ответ поступали короткие донесения о кровопролитных боях, о том, что противник несет тяжелые потери, но быстро восполняет их, останавливая отходящие из Одессы силы. И как пример отчаянного упорства был, помнится, приведен такой случай. Наши танки и мотопехота ворвались в населенный пункт. Бой пришлось вести за каждый дом, боеприпасы быстро таяли. Три танка, командирами которых были офицеры Клушин, Федотов и Пахомкин, вели бой в центре села, остававшегося в руках противника. Они смело маневрировали, уничтожая гитлеровцев огнем орудий и пулеметов, давя их гусеницами. Неожиданно для них горючее кончилось. Танкисты, а их было двенадцать человек, объединились и заняли около своих танков круговую оборону. Героические экипажи предпочли смерть позорному плену. Они сражались до последнего патрона и погибли в последней атаке.

Отчаянное упорство, с каким дрались части противника в районе Петерсталь, то, что даже выход в их тыл усиленной кавалерийской дивизии и возникшие в связи с этим опасные угрозы не принудили их к отходу, объяснялось просто: отходить им было некуда. С севера, от верховья Хаджибейского лимана, угрожающе надвигался гул ожесточенного боя. Оттуда под ударами 8-й гвардейской армии генерала Чуйкова медленно откатывались на Петерсталь немецкие дивизии, которые не смогли прорваться на северо-запад. Они наваливались на наши фланги и тылы. Южнее, по всем дорогам, идущим вдоль побережья на Каролино-Бугаз, отходила одесская группировка гитлеровцев. С востока надвигались 6-я и 5-я ударные армии нашего фронта. Отступать некуда, обреченность…

Петерстальские части имели приказ стоять насмерть, чтобы обеспечить спасение главных сил 6-й немецкой армии. Командование «армии мстителей» поняло, что непосредственная угроза надвигается со стороны конно-механизированной группы, прорвавшейся к Одессе с запада, т. е. со стороны ее тыла – с самого уязвимого направления.

Около 16.00 генерал Жданов доложил, что противник непрерывно атакует его бригады со стороны Ленинсталя. Я взглянул на рабочую карту. «Все-таки обходный маневр дивизии Головского заставил попятиться части противника, оборонявшиеся перед 9-й гвардейской, а это, в свою очередь, вывело ее в выгодное, фланговое положение по отношению к группировке, удерживающей район Петерсталь, Ленинсталь». Фланговый удар оправдывался всем ходом операции и должен был решить судьбу оборонительного рубежа Фрейденталь, Петерсталь, Юзефсталь.

– Передайте мое боевое распоряжение генералу Тутаринову: частью сил атаковать во фланг противостоящего вам противника. Эту атаку поддержать артиллерией мехкорпуса. В дальнейшем стремительным наступлением сталинградцев во взаимодействии с 9-й гвардейской кавалерийской дивизией овладеть населенным пунктом Дальних и с его рубежа ворваться в Одессу в указанном корпусу направлении.

Между тем положение 30-й кавалерийской дивизии все больше и больше осложнялось. На нас навалились крупные силы пехоты, поддержанные артиллерией, танками и авиацией. Все наши огневые средства работают с полной нагрузкой. То тут, то там вспыхивают яростные ближние бои, доходящие до рукопашных схваток. Во второй половине дня на всем протяжении западной и юго-западной окраин Одессы повалил сплошной поток войск противника. По дорогам, балкам и долинам и просто напрямую через поля движутся густые колонны пехоты, артиллерии, танков, автомашин… Вести наблюдение было трудно: отвлекали то прорывающиеся немецкие автоматчики, то налеты вражеской авиации, то длинные пулеметные очереди, срезавшие порой ветви прямо над головой. Всюду шли ожесточенные бои. В тот момент, когда наши полки в едином порыве, наседая на боевые порядки отходящего противника, ворвались на улицы Татарки, с тыла показались быстро приближающиеся колонны фашистов.

Время уже клонилось к вечеру, люди едва стояли на ногах, и эта конная контратака с тыла была явно некстати. Майор Костылев вновь быстро развернул свои батареи, оказавшиеся у дороги. Он не успел еще произвести огневой налет, как колонны словно по какому-то сигналу свернули с дороги на юг. Огонь прямой наводкой разбросал их по полю. И тут же далеко сзади, на гребне высоты, показались боевые порядки кубанцев: впереди танки, а за ними кавалерийские эскадроны. «Прорвали! – быстро мелькают мысли. – Значит, у нас в тылу оказались части противника, сбитые соединениями генералов Жданова и Тутаринова. Прекрасная возможность использовать дивизию Тутаринова для развития успеха, чтобы быстрее ворваться в Одессу. Пожалуй, сейчас самый подходящий момент. Немцы не обороняются, они идут на юго-запад, прут, как огромное стадо, гонимое разбушевавшейся стихией лесного пожара. Но ворваться в город значило бы пропустить значительную часть этих войск за Днестр. Будет ли захват юго-западной части города, наилучшим образом способствовать разгрому одесской группировки противника в условиях, когда ее главные силы не обороняют город, а покидают его и отходят на рубеж западного берега Днестра? Может быть, в первую очередь надо вести бой на разгром отходящих войск?»

Такой ход мысли диктовался конкретной обстановкой. Генералу Тутаринову было приказано с ходу овладеть селом Татарка, развить удар на юго-восток и во взаимодействии с 30-й кавалерийской дивизией разгромить скопления войск противника на участке между Сухим лиманом и Одессой.

Командиры полков 9-й гвардейской кавдивизии видели, что казаки 30-й дивизии ведут напряженный бой с численно превосходящими силами противника. Они доложили об этом командиру дивизии. Быть может, со стороны действительно казалось, что дивизию Головского вот-вот сомнут. Но это только казалось. Массированным огнем всех видов оружия, особенно огнем артиллерии, прямой наводкой громила она нахлынувшую на нее лаву вражеских частей. Это была страшная картина. Один немецкий солдат, чудом оставшийся в живых, выронил автомат, схватился за голову и остановился. Он стоял среди неистового артиллерийского и орудийно-пулеметного огня, словно решал, куда пойти. Потом вдруг качнулся и, странно петляя, побрел в нашу сторону. Немецкий солдат шел и тихо смеялся, облизывая обветренные губы: он сошел с ума.

Мы приняли необходимые меры, чтобы получить сведения об оперативной обстановке на нашем фронте, сложившейся к вечеру 9 апреля, но пока не могли с уверенностью сказать, где находится центр тяжести боев в районе Одессы. Однако, судя по тому, с каким отчаянием сплошные массы войск рвутся через наши боевые порядки на запад, можно было предположить, что в наиболее тяжелых условиях ведут бои войска конно-механизированной группы.

С большим интересом я листаю сейчас боевые донесения штаба фронта, которые скупыми и точными словами указывают место и роль каждой армии в боях за Одессу. Вот передо мной боевое донесение о положении войск фронта на 17.00 и 22.00 9 апреля: армии правого крыла фронта вышли к реке Кучурган; дальнейшее их продвижение на запад противник сдерживал огнем всех видов оружия, предпринимая на отдельных направлениях контратаки.

Армии, нацеленные непосредственно на Одессу, имели различное положение. Вслед за конно-механизированной группой в пространстве между Днестром и Хаджибейским лиманом наступали справа 8-я гвардейская и слева 6-я армия. К вечеру они установили между собой тесное взаимодействие и, судя по донесению, вели бой: армия генерала В. И. Чуйкова – на рубеже в четырех километрах севернее Беляевки, южной окраины Красного Маяка, перед населенными пунктами Доброжабово, Березень, Октябрь; войска генерала И. Т. Шлемина – за станцию Дачное и село Холодная Балка у берега лимана. Ширина полосы наступления у армии генерала Чуйкова была раза в два больше, чем у его соседа. Мы, конечно, предположительно знали, что эти армии уже близко, так как на наш левый фланг и тыл начали наваливаться отходящие перед ними части противника. В общем, конно-механизированная группа оказалась в положении, когда, продвигаясь вперед, надо было вести полные крайнего напряжения кровопролитные бои на все триста шестьдесят градусов на земле и принимать на себя массированные удары штурмовой авиации 4-го воздушного флота гитлеровцев с воздуха. 5-я ударная и 28-я армии, наступающие с востока, находились, пожалуй, в более благоприятных условиях: слева – море, справа – Куяльницкий лиман, впереди противник и очень узкий фронт наступления. Их войска уже вечером вели бои на улицах пригорода Пересыпь.