Страница 99 из 121
– Как она может жить с руками по локоть в крови? – тихо спросил Жослен, глядя на рассредоточенную по долине камаэлитскую армию. – Да и какой человек на такое способен?
– Не знаю, – снова покачала я головой. – Возможно, она настолько увлечена своей игрой, что даже не принимает в расчет, скольких жизней будет стоить ее победа. – Делоне в какой-то степени был таким же, хотя руководствовался более благородными мотивами. Им так же повелевала гордость, и он так же любил строить далеко идущие планы. Помню, как он показал меня Мелисанде, когда весь город сгорал от любопытства, мечтая узнать, кто же его вторая протеже. И помню, как Мелисанда через меня дала ему знать, что именно она стояла за падением Дома Тревальонов. Они искали одобрения друг у друга.
– В любом случае это чудовищно, – припечатал Жослен.
Я не могла с ним не согласиться.
Длинными вереницами ангелийцы и альбанцы спустились в долину без происшествий. Союзники Камлаха с любопытством таращились на наших солдат и разрисованных синим круитов. В глаза бросались худоба и изможденность вояк д’Эгльмора – с первого взгляда было ясно, что это армия изгнанников. Мы не стали тратить время на разбивку лагеря, а сразу же начали делиться едой с новоиспеченными союзниками.
В лагере витало странное настроение, лишавшее мои мысли обычной четкости. Радость смешивалась с отчаянием, по мере того как слух о грядущей атаке на скальдов распространялся среди солдат. Я-то думала, что после успешных переговоров на душе станет легче – в конечном счете мне ведь не пришлось нести ответственность за смерть сподвижников от рук д’Эгльмора. Но стало только хуже. Происходящее казалось ясным, понятным и неотвратимым, а я словно зависла где-то вне своего тела и смотрела на события отстраненным взглядом стороннего наблюдателя.
Обсуждение военных планов затянулось до глубокой ночи: военачальники прикидывали наличные силы и выстраивали объединенное войско в самом выигрышном порядке. Д’Эгльмор с командиром своей пехоты, Гислен, Друстан с Близнецами, я в роли переводчика и Жослен – мой верный защитник. Круиты и далриады мало что смыслили в боевых построениях, но схватывали на лету.
В итоге решили, что камаэлитская пехота пойдет в авангарде. Репутация Исидора д’Эгльмора оказалась ни капельки не преувеличенной – он был опытным полководцем, и все, кто служил под его началом, отличались отменной воинской выучкой и дисциплинированностью. Когда скальды сплотят ряды, противостоя первому удару, вмешаются альбанцы: конники и колесницы нападут на внешние фланги, увлекая за собой безлошадных соплеменников.
А когда боевые порядки противника разрушатся, камаэлитская пехота расступится и кавалерия д’Эгльмора устремится в сердце скальдийского войска – к Вальдемару Селигу. Я считала, что при атаке на Трой-ле-Мон он, скорее всего, будет находиться на передовой – Селиг не из тех, кто командует из тыла. Камаэлитам придется далеко углубиться в ряды скальдов, чтобы до него добраться.
– Насколько он хороший воин? – спросил Исидор д’Эгльмор, поднимая глаза от торопливо начертанного плана битвы, чтобы посмотреть на Жослена. – Знаешь, кассилианец?
Жослен ответил немигающим взглядом:
– Он меня разоружил в пылу битвы. Можете не сомневаться, Селиг – очень хороший воин, милорд.
Я ожидала, что герцог съязвит, но он, видимо, уловив серьезный настрой Жослена, лишь кивнул. В свете лампы его волосы казались серебряными.
– Значит, мне придется быть еще лучше, – тихо заключил д’Эгльмор и взялся за рукоять своего меча.
Поколебавшись, Жослен продолжил:
– Не выжидайте, пока он бросится в схватку. Если вы, милорд, промедлите, он мигом подступит к вам вплотную и лишит пространства для замаха. Селиг сражается не думая, так, как мы с вами дышим. И не позвольте его массивности ввести вас в заблуждение – он куда проворнее, чем кажется с виду.
– Спасибо, – вновь кивнул д’Эгльмор, на этот раз довольно мрачно.
Весь следующий день войска готовились к маршу, а разведчики, высланные в разные стороны, докладывали об отставшей погоне и о ситуации возле осажденного города. Прежде чем выступить на следующее утро, мы узнали скорбную весть: скальды прорвались через внешние укрепления Трой-ле-Мона и уже стояли у ворот самой крепости.
Все-таки мы правильно рассудили, решив искать поддержки Исидора д’Эгльмора. Замысел рассорить скальдов, возможно, и сработал бы, вот только времени на его претворение не оставалось. Ничего не понимая в военном деле и стратегии, я могла лишь переводить, когда это требовалось, и не мешаться под ногами, когда во мне не было нужды. Я разыграла свою последнюю карту. Что случится дальше, от меня никак не зависело.
Тогда почему мне было так не по себе? Откуда это смутное чувство, будто я чего-то не сделала.
И это чувство не успокаивалось на протяжении всего долгого перехода обратно в Намарру. Я смотрела на окружавших меня людей и искала ответы в их лицах. Теперь, когда солдаты устремились к определенной цели, их странное, радостно-траурное настроение улетучилось, сменившись мрачной решимостью. То тут, то там я натыкалась на обращенный в себя взгляд тех, кто шел на смерть, но на лицах я видела надежду и отвагу. Запомнилось лицо Друстана маб Нектханы, который ехал с гордо поднятой головой и сияющими глазами. Неважно, что ждало его впереди, – он держал путь к любимой женщине. Грайне и Имонн тоже улыбались, перед битвой Близнецы становились поразительно похожими.
А вот Гислен де Сомервилль рысил с серьезным лицом. Он сделал все что мог, сын королевского главнокомандующего. Его отец не смог бы лучше. Исидор д’Эгльмор в сверкающих доспехах смотрел вдаль, словно лучник на цель, и на его губах играла легкая улыбка, пока он спешил навстречу судьбе.
Жослен скакал рядом со мной, притихший и обеспокоенный. При взгляде на него ныло сердце.
«Благословенный Элуа, – молила я о наставлении, – что я должна дальше делать?» Но ответом мне была тишина. Я помолилась Наамах, которой служила, но видимо, моя задача не была связана со служением ей. Во имя Наамах я уже сделала все, что могла, и даже больше.
Но вдобавок я была избранницей Кушиэля, и поэтому дерзнула обратиться к нему.
Кровь вскипела, шепча мне ответ. Всю свою жизнь я чтила Элуа, с самого детства служила Наамах. Но именно Кушиэль меня отметил при рождении, и именно ему я теперь принадлежала. Вдруг почудилось, будто ангел рядом и обнимает меня могучей рукой.
«Мой господин Кушиэль, – молилась я, – что я должна дальше делать?»
«Ты узнаешь…»
Как долго мы ехали? Недели и месяцы словно слились в один бесконечный день. Прежде мне казалось, что прожита не одна жизнь с тех пор, как смерть опередила нас с Жосленом в бешеной скачке к дому Делоне. Но теперь, когда та история близилась к завершению, все, выпавшее нам на долю вспоминалось совсем недавним.
Мы разбили лагерь в холмах неподалеку от поля боя.
Уже утром планировалось идти в наступление.
Я отправилась с Гисленом и остальными, чтобы посмотреть на расстановку сил. В свете догорающего солнца была хорошо видна обороняющаяся крепость с реющим на ветру флагом Курселей – островок в море скальдов. У разрушенного бастиона высилась обгоревшая осадная башня, а на равнине виднелся обугленный остов той, что подожгли круиты Друстана.
Но еще две целенькие башни стояли почти у самых стен крепости, и скальды готовили мощный таран, чтобы выломать ворота. Только лучники и фрондиболы на крепостной стене пока удерживали их от атаки. Если скальды сумеют подтащить башни поближе и хлынут на парапет, все будет кончено. Но на закате они отступили за пределы досягаемости стрел воинов Трой-ле-Мона, чтобы возобновить атаку на рассвете.
– Мы подождем до утра, – тихо сказал Гислен, – и будем молиться, чтобы защитники крепости признали в нас союзников. Чем скорее они контратакуют скальдов со своей стороны, чем больше у нас шансов на победу.
– Думаешь, королевские войска со всех ног ринутся помогать орлу д’Эгльмора? – скептически спросил герцог. – Не рассчитывай на скорую подмогу, кузен.