Страница 86 из 121
– Все верно, – повторил Хозяин Проливов с завершенностью плещущей на берег волны, и я поняла, что проиграла.
Гиацинт выпрямился; его лицо прояснилось, и он снова рассмеялся, на этот раз весело.
– Что ж, милорд, гожусь ли я в служение?
– Да, ты годен и будешь служить. – Хозяин Проливов склонил голову, его глаза сострадательно посинели. – Долгое и трудное обучение предстоит тебе пройти, прежде чем ты будешь готов снять с меня цепи проклятия. И тогда, освободившись, я проследую путем Элуа в мир, где не откажутся принять ублюдка обитателя Небес.
– Ты жестоко нас поимел, Старший Брат, – угрюмо пробормотал Квинтилий Русс. – И что будет с парнем?
– Хочешь попенять на жестокость, так вспомни о моей судьбе, – неумолимо отрезал Хозяин Проливов. – Море обошлось с тобой по-доброму, корабельщик, считай, милостиво. Если бы не я, можешь не сомневаться, половина твоих горе-мореходов уже кормили бы рыб. А что до парня, так мой преемник будет так же, как и я, привязан к этому острову. Это проклятие невозможно снять, пока Единственный Бог не забудет о прегрешениях моего отца, а у него долгая память.
– А что с Проливами? – спросил по-круитски Друстан. Он морщил лоб, не вполне понимая, что происходит, поскольку Гиацинт говорил по-ангелийски. Но основную мысль круарх, по-видимому, уловил. – Их по-прежнему будет нельзя переплывать?
– Ключ у тебя в руках. – Бледный палец указал на золотой перстень-печатку. – Женись и откроешь этот замок, разрушишь эту преграду.
– Ага, запросто. Между женихом и невестой всего-то тысяч двадцать воинственных скальдов да предателей из Камлаха, – саркастически вставил Квинтилий Русс. – А мы тем временем прохлаждаемся на богом забытой скале без какой-либо вражеской армии в пределах видимости.
– Что ж, я обещал помочь, – ответил Хозяин Проливов, не двигаясь с места. – И помогу. – Он взмахнул рукой над бронзовой чашей, и по воде пошла рябь. – Покажу вам, что творилось и творится в Земле Ангелов. Доставлю на сушу ваших людей, лошадей и оружие. Это все, что я могу сделать, но и это немало. Желаете прямо сейчас что-то посмотреть?
Мужчины почему-то уставились на меня, а я ошеломленно глядела на них, чувствуя, как меня бьет дрожь. Воистину, есть предел тому, что разум способен воспринять за один день. Встав утром с постели, я с каждым шагом укрепляла в себе готовность связать жизнь с этим одиноким островом. Сложно разом свернуть с проторенной тропы.
– Нет, – отказалась я, мотнув головой и стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Милорд, с вашего разрешения, я бы хотела попросить у вас немного времени… час. Позволите нам передышку?
– Хорошо. Я пошлю за вами за час до заката. – Он кивнул и повернулся к Гиацинту. – Даю тебе этот день. Только заруби на носу, что твоя нога больше никогда не покинет эту землю.
Гиацинт кивнул.
Он знал.
Снова оказавшись в башне, в зале с широкими окнами, я резким голосом попросила вина. Слуги аж подскочили и наперегонки бросились удовлетворять мое пожелание. В тот момент меня ничто не волновало. Когда вино принесли, я одним глотком выпила полбокала и сурово посмотрела на Гиацинта. Остальные тактично отошли, оставив нас вдвоем.
– Почему? – спросила я. – Почему ты это сделал?
Тсыган слегка улыбнулся, крутя в пальцах бокал. Под его глазами залегли темные круги, но сейчас, когда роковой рубеж остался позади, он, казалось, пришел в себя.
– Знаешь, без тебя я бы не смог разгадать эту загадку. У меня не было ответа. Я искал какую-то хитрую мелочь на заднем плане… Ответ был таким близким, таким всеобъемлющим, что я его не видел. – Он отпил вина и уставился в окно. – При первом взгляде на остров я уже знал, что мой путь заканчивается здесь. Просто не мог понять, почему так. Вчера, убедившись, что ты знаешь разгадку, я испугался.
– Гиацинт. – Голос сорвался, на глаза навернулись слезы. – Воюющей стране ангуиссетты без надобности. Это место должно было стать моим. Позволь мне остаться.
– А самому мне что тогда делать? – тихо спросил он. – Кидаться камнями в скальдов? Добивать палкой умирающих? Предсказывать судьбы? Воюющей стране и не умеющие воевать тсыганские полукровки тоже без надобности.
– Ты владеешь дромондом! Это больше, чем все, что я могу предложить!
– Именно дромонд привел меня сюда, Федра. – Гиацинт взял меня за руки и посмотрел на наши сплетенные пальцы. – Именно дромонд отделяет меня и от ангелийцев, и от тсыган. Он привел меня к тому месту, где я смогу стать своим. Позволь мне остаться. – Отпустив мои ладони, Гиацинт коснулся бриллианта на моей груди. – Кушиэль отметил тебя. Не знаю, какую цель он хотел поразить, пуская свою стрелу, но вряд ли это Хозяин Проливов.
Я поежилась и отвела взгляд.
– Кроме того, – с улыбкой добавил Гиацинт, – едва мы достигли бы суши, твой чертов кассилианец наверняка тут же развернулся бы, пересек Проливы вплавь и навлек бы на всех нас новое проклятие. И так плохо, что его ослепляют обеты, но то, что он по уши в тебя влюблен, делает его очевидной угрозой любому разумному начинанию.
– Жослен? – я удивленно повысила голос.
Кассилианец с любопытством покосился в нашу сторону. Я покачала головой, и он отвернулся, продолжив разговор с Руссом.
– Да поможет ему Элуа, если он когда-нибудь это поймет. – Гиацинт ласково провел пальцем по моей левой брови над отмеченным красной точкой глазом. – Как и тебе.
– Гиацинт, – взмолилась я, отстраняясь и оглядывая просто обставленную комнату. – Посмотри на это… это место. Ты меньше всех в мире подходишь на эту роль! Без друзей, без смеха и музыки… ты же сойдешь с ума!
Тсыган тоже огляделся и пожал плечами:
– Я научу Хозяина Проливов играть на цимбалах, а волны – танцевать. Что ты хочешь от меня услышать, Федра? Если ты смогла перейти Камаэльские горы лютой зимой, я-то уж точно переживу испытание одиноким островом.
– Но восемьсот лет…
– Все может быть. – Гиацинт подпер подбородок кулаком. – Принц Странников, прикованный к скале в сердце стихий. Забавно, не правда ли? – Я пристально посмотрела на него, и он снова пожал плечами. – Остальные страницы «Книги Разиэля» где-то там, в море. Я всегда неплохо умел находить потерянное. Кто знает, а вдруг в утонувших страницах кроется нечто, способное меня освободить? А может, кто-то хитроумный, искусно отгадывающий разные загадки, придумает способ избавить меня от оков. – Он сверкнул зубами в своей неподражаемой улыбке. – Вполне в твоем духе, от тебя всего можно ожидать.
– Не надо, – взмолилась я, смеясь сквозь слезы. – Гиацинт, это не смешно.
– Смешно-смешно, хоть капельку, да смешно. – Он вдруг посерьезнел. – Окажи мне услугу, ладно? – Я кивнула. – Мой дом, конюшня… они должны отойти моим ребятам в Сенях Ночи. Я напишу завещание. Отдай его Эмилю, я оставил этого парнишку на хозяйстве за главного. Если от Города Элуа что-то сохранится после войны, Эмиль сообразит, что делать.
– Обещаю.
– Хорошо. – Он сглотнул, понимая необратимость своего выбора. – И принеси жертву Благословенному Элуа от имени моей матери.
Я снова кивнула; слезы застили взор.
– Анастасия, дочь Маноха.
Она пошла против тсыганских законов и обучила сына дромонду. «Как думаешь, что она про него видела? – вопрошала меня ее бабка Абхирати. – Длинный путь и табор или что-то другое, какое-то отражение в глазу, отмеченном красной точкой?» Теперь-то я знала, что Гиацинт видит в моих глазах, ведь это отражалось и в его зрачках: одинокая башня на затерянном в море острове.
– Я все для тебя сделаю.
– Спасибо. – Он встал и подошел к окну посмотреть на бесконечные волны, золотящиеся в свете клонящегося к закату солнца.
Русс, Друстан и Жослен молча наблюдали за нами с другого конца залы. Если круарх и адмирал раньше не знали, уверена, Жослен уже рассказал им, как давно мы с Гиацинтом дружим; Друстан понимал каэрдианский лучше, чем говорил на нем. Я познакомилась с Гиацинтом даже раньше, чем с Делоне, пусть всего на один день. Он был мне другом, когда я больше никого не могла так назвать. Он был моим свободным выбором, когда мой туар принадлежал не мне.