Страница 113 из 121
Почти поцелуй. Она коснулась своими губами моих и отстранилась, отпустив меня, а я попятилась в бездну, в которой ее внезапно больше не стало, в пучину томления.
– Так сказал мне твой тсыган. – Взгляд Мелисанды похолодел. – И я запомнила его слова. Жаль только, что не обратила должного внимание на то, что он сказал дальше: выбирай с умом, кого приневолить. – Она села и кивнула на дверь. – А теперь уходи и оставь меня подумать о смерти.
И я послушно ушла. Ничего не видя, постучала в запертую снаружи дверь и, спотыкаясь, переступила порог, когда гвардейцы Исандры отодвинули засов и открыли мне выход. Я вслепую зашагала по коридору, цепляясь за каменные стены.
– С вами все хорошо, миледи? – встревожено спросил один из караульных.
Я услышала, как за спиной с грохотом захлопнулась дверь, и кивнула.
– Да, – прошептала я, зная, что это далеко не так, но гвардейцы, как и никто другой, ничем не могли мне помочь. «Надо было нам обеим прислушаться к Гиацинту», – подумала я. В горле копился жутковатый смех, и я склонила голову, спрятав лицо в ладони.
Мелисанда.
Глава 93
Ночь я провела в одиночестве на крепостной стене.
Полусонные стражники не беспокоили меня, разве что предлагали глотнуть горячительного из фляжки. Я оставалась наедине со своими думами. Предстоя сам на сам бескрайнему небу, ожидаешь обрести успокоение. Ведь перед зраком вечности смятение чувств отступает и приходит понимание того, что супротив нагромождений всех горестей мира твои беды всего лишь песчинка.
Ну что бы я на самом деле сделала, если бы Мелисанда купила мой туар, а не просто оплатила ночь со мной? Стала бы я ей пособничать в измене, если бы она никогда не ослабляла связующий нас поводок? Я была уверена, почти полностью уверена, что сказала ей правду, что и тогда все сложилось бы так, как сложилось.
Почти. Но Мелисанда заставила меня понять: окончательно в этом увериться я не смогу никогда.
Конечно, мои сомнения не имеют никакого значения. Что случилось, то случилось, и я сделала свой выбор. На рассвете Мелисанду Шахризай казнят во исполнение приговора. И больше никого и никогда она не потревожит.
Кроме меня.
Такие мысли обуревали меня на протяжении всего ночного бдения, пока мои уши улавливали тихие шорохи дремлющей крепости: бормотание стражников, перестук копыт и всхрапывание лошадей в конюшне, редкий скрип дверей. Вот и все, что я тогда слышала.
Жослен нашел меня, когда предрассветное небо начало сереть. Как раз подумалось, что уж слишком много кровавых рассветов мне пришлось повидать. Я – служительница Наамах, и мои рассветы должны окрашиваться хмельным виноградным соком, а не человеческой кровью.
– Ты ходила к ней, – тихо произнес Жослен, остановившись позади.
Я кивнула, не оборачиваясь.
– Зачем?
– Не знаю. Показалось, что это мой долг. – Я наконец повернулась и увидела его знакомый четкий профиль в пепельном свете. – Жослен, есть такое, чего я никогда не сумею забыть. Но настанет время, когда мне придется хотя бы попытаться.
– Понимаю, – тихо отозвался он и шагнул ближе. – Ты знаешь, что я не смогу причинить тебе боль, даже если попросишь?
– Знаю. – Глубоко вздохнув, я взяла его за руку. Ангуиссетта и кассилианец, помоги нам Элуа. – Мы вытерпели тридцать тысяч скальдов и гнев Хозяина Проливов. И просто обязаны вытерпеть друг друга.
Жослен тихо усмехнулся, а я уткнулась ему в грудь. Столько всего было между нами, и сколько всего еще будет. В любом случае я понимала, что не хочу жить без него.
Мы простояли в обнимку довольно долго, ужас ночи меня понемногу отпускал. Серые небеса бледнели, рассветные лучи озарили крепостную стену. Скоро все будет кончено. Навсегда.
Так я думала, когда стражники вдруг заголосили, бряцая железом.
Да, дневным дозорным пора было сменить ночных, но обычно смена караула происходила гораздо спокойнее. На сей же раз новые патрульные вышагивали с суровыми лицами, а взъерошенный командир о чем-то допрашивал ночных стражников, которые то и дело отрицательно мотали головами.
– Что случилось? – Жослен схватил за рукав пробегающего мимо командира.
– На рассвете должны были казнить леди Мелисанду Шахризай, – хмуро сказал тот. – Но она сбежала. Двое солдат, стороживших дверь ее комнаты, убиты, караульный у потайных ворот тоже. – Стряхнув руку Жослена, он вежливо добавил: – Прошу меня извинить, – и поспешил своей дорогой.
Застыв на крепостной стене, мы уставились друг на друга, и наконец с моих губ сорвался отчаянный смешок.
– Мелисанда! – ахнула я. – О Элуа, нет!
По приказу Исандры крепость перевернули вверх дном. Она отправила всадников во все стороны света и допросила каждого, кто той ночью был замечен не в своей постели, всех без исключения. Но ни следа Мелисанды не нашлось, она словно испарилась. Даже Жослену не удалось избежать допроса, даже мне. Да-да, даже мне. Призванная в большой зал я на своей шкуре почувствовала, каково это – стоять перед судиёй, как стояла Мелисанда.
– Ночью изменница посылала за тобой, – голос королевы звенел сталью. – И ты пошла к ней. Не вздумай отрицать, Федра, госпитальные прислужники нам все доложили. Зачем?
Я ответила ей так же, как Жослену, вот только сцепила пальцы, чтобы скрыть дрожь.
– Ваше величество, это был мой долг перед ней.
– Каков бы ни был твой долг, она его упразднила, совершив государственную измену, – бесстрастно произнесла Исандра. – В Земле Ангелов не принимают во внимание обязательства перед вероломными предателями.
– Однажды она меня пощадила, – прошептала я. «Я не убью тебя, равно как не уничтожу бесподобную фреску или вазу». – А я вчера была к ней беспощадна. Потому-то и чувствовала за собой долг.
– Только поэтому или еще по какой-то более давней причине? – вздернула брови Исандра.
– Не было никакой другой причины. – Я запустила руки в волосы и подавила клокочущий в груди жуткий смех. – Ваше величество, мои слова послужили единственным прямым доказательством ее измены. Будь у меня желание спасти ее, мне следовало всего-то навсего держать язык за зубами.
Лицо Исандры вмиг переменилось, она посмотрела на меня чуть ли не сочувственно, прекрасно зная, что я говорю правду.
– Конечно, ты права. Прости, Федра. Но ты должна понять: пока она на свободе и имеет союзников, мое положение на троне весьма шаткое.
– Понимаю, вам приходится быть начеку, – пробормотала я. Потом меня подхватили под руки и увели из зала гораздо почтительнее, чем привели. Королева Земли Ангелов попросила у меня прощения – такое не каждый день случается.
Поначалу, опьяненная победой, я видела во всех, кто сражался при Трой-ле-Моне, друзей и союзников. Став свидетельницей политических игр, обрела более трезвый взгляд. Но после побега Мелисанды и он изменился: я больше ни на кого не могла смотреть без подозрения.
Один из нас точно был предателем.
Тайну ее исчезновения так и не удалось разгадать. Куда бы ни подалась Мелисанда Шахризай, кто бы ей ни помогал, схема была настолько сложной, что распутать ее хитросплетения не получилось. Опять же время поджимало: нужно было править королевством, да и организация свадьбы требовала внимания. Из Трой-ле-Мона то и дело отправлялись гонцы с приказами по всей стране. На ангелийской земле Мелисанда не нашла бы приюта.
На тот момент этого было достаточно. Должно было быть достаточно.
Исандра де ла Курсель провела особую церемонию, возвратив суверенитет над крепостью герцогине де Трой-ле-Мон, которая заранее вывезла свое имущество в Марсиликос, чтобы переждать осаду в гостях у Роксаны де Мерельо. Значительную часть выплаченного скальдами выкупа уделили на восстановление крепости и возмещение потерь населению Трой-ле-Мона. Кроме того пришлось заглаживать следы от скальдийского серпа, прошедшего сквозь Намарру, включая отстройку храмов Наамах. А оставшиеся деньги достались армии.