Страница 114 из 128
Я переживу это, как переживала многое другое. Смирюсь, отлежусь в сторонке, не дыша и корчась от боли, но потом поднимусь и пойду дальше.
Но навсегда оставлю часть себя ему, хочет он того или нет. Буду незримо рядом, храня в душе, сердце, памяти его образ, запах, тепло и силу рук, искренность и своевременность каждого сказанного слова. Я отпущу Кейрана, но не свою любовь к нему.
Не могу объяснить внятно, почему эти мысли так изводили меня. Положа руку на сердце, усомниться в чувствах Кейрана у меня не было никаких оснований. И все же мне упорно мнилось, как что-то или кто-то уже стоит или вот-вот встанет между нами. И чем больше я думала об этом, тем злее становились терзающие меня сомнения.
…Ветер рвал и гонял по темному небу облака, и сквозь клочья, похожие на черные кляксы, ненадолго выглядывала и снова пряталась удивительно яркая луна.
Я опустила окно и захлебывалась потоком холодного воздуха. Волосы растрепались, превратив аккуратно заплетенную косу в ведьминские патлы. Ветер забирался под воротник куртки, охлаждая кожу, но не разум и эмоции.
Я направлялась туда, где, как я теперь думала, всё началось. Толком не помня дороги, инстинктивно добралась до нужного места, едва не пропустив поворот с шоссе. «Тойота» мягко подпрыгнула, преодолевая неглубокий кювет, и дальше понеслась по поросшему густой травой лугу, переходившему в плоский, как столешница, утес, нависающий над океаном.
Я гнала машину к самому краю обрыва. К тому рубежу, стоя у которого, впервые почувствовала что-то, выходящее за пределы обыденности. Не знаю точно, когда это произошло — в детстве, или же не так давно, вскоре после моего возвращения в родной город. Оба раза я была с Брайаном. И, может быть, оба эти раза были частями чего-то единого. Того, к чему я пришла сейчас.
Инстинкт самосохранения сработал раньше, чем разум послал осознанную команду рукам, вцепившимся в руль, и ноге, вдавливающей педаль газа в пол.
«Тойота» резко затормозила, меня потянуло вперед, рвануло назад. Растрепавшиеся волосы упали на лицо. Я зажмурила глаза, и некоторое время сидела, тяжело дыша, опустив голову на грудь и борясь с приступом тошноты, внезапно подкатившей к горлу. Затем рука сама потянулась к ручке двери, и я вышла из машины, словно Золушка из кареты навстречу судьбе.
Приблизилась к самому краю утеса, остановилась, глядя на бушующие внизу воды океана. Я подставила лицо влажному ветру, насыщенному острыми и солоноватыми запахами прибоя, надеясь, что он остудит разгоряченное сознание, поможет успокоиться и начать мыслить ясно. Некоторые порывы были настолько сильны, что налетали, будто норовя заставить сделать шаг, толкая к краю обрыва.
Стоять одной в темноте, на пустынном, продуваемом ледяным ветром утесе было холодно и страшно. Я утратила ощущение целостности и крепко обняла себя руками, словно пыталась защититься от опасности рассыпаться, как перегоревший прах, который будет тут же подхвачен резким потоком воздуха и развеян над океаном.
К вполне объяснимым, почти материальным страху и холоду, примешалось неясное ощущение, что я сделала что-то недозволенное. Неосознанно коснулась того, что накладывало на меня особые обязательства, вынуждая вступить в противостояние с неизвестными силами, мощь которых я не могла себе даже вообразить. Более того, я попросту даже не имела представления о наличие подобных сил.
Но что именно вызвало эти чувства во мне? Понимание, что я в некотором роде стала причиной расставания Кейрана и Шоны? Известие об исчезновении бывшей девушки Кея сильно повлияло на мое состояние. И отвратительное чувство не покидало ни на минуту.
Или причина в прочтение сумбурных записок, сделанных молоденькой девушкой много лет назад?
Все мы в юности увлекались чем-то, писали дневники и составляли тематические альбомы, собирая вырезки, цитаты и прочие занятные мелочи. Со временем эти милые хобби становились просто частью нашего взросления. Тетрадки и альбомы можно было хранить всю жизнь, иногда с умилением разглядывать их, предаваясь воспоминаниям.
Но тетрадка мамы Кейрана меня совсем не умиляла и не вызывала никаких ностальгических чувств. Записи тревожили и заставляли постоянно мысленно возвращаться к ним. Очень скоро я обязательно снова поеду к Джеку Уолшу и буду задавать ему самые разные вопросы. А если он откажется или не сможет ответить, найду способ получить объяснение тому, что вызвало у меня такое сильное беспокойство.
Я продрогла насквозь, и заметила это только когда всплыла из омута размышлений и отвела взгляд от темной бушующей бездны океана. Трясясь от холода всем телом, и отбивая зубами сумасшедшую чечетку, бегом бросилась к машине. Разворачивалась, лихорадочно крутя руль непослушными заледеневшими руками. Ехала домой по темной безлюдной дороге, борясь с искушением притормозить у обочины, вытащить из сумки телефон и посмотреть, не звонил ли Кейран. И снова, снова пытаться дозвониться до него самой.
Я добралась до дома, давясь подступившими слезами. Будто на автопилоте припарковалась на привычном месте и, погруженная в свое состояние, не сразу поняла, что дверца тойоты вдруг резко распахнулась, меня ловко извлекли из машины и прижали к горячему, напряженному телу. Я еще не успела толком ничего осознать, когда уловила знакомый, желанный запах и услышала торопливый шепот на ухо:
— Куда ты подевалась, сумасшедшая девчонка?! Я приехал, а тебя нет. Не знал, что и думать, где тебя искать…
— Ты… ты целый день не звонил… — всхлипнула я, обвивая руками шею Кейрана. — И на мои звонки не отвечал. Я… я тоже не знала… волновалась…
— Знаю, знаю, прости. Я позвонил, сразу же, как смог. Ты тоже не ответила. — Кейран гладил меня по растрепанной голове и обнимал так крепко, что я дышала с трудом, но именно такие объятия мне сейчас были необходимы. — Всё неожиданно затянулось, и то, что происходило, не позволило даже на минуту отвлечься, чтобы позвонить. — В голосе его звучала горечь, нетерпение. — Господи, ты вся ледяная. Трясешься, как мокрый сурок. Пошли домой, сладкая. Я согрею тебя…
Придерживая меня, он чуть наклонился, вытащил ключ от машины из замка зажигания и закрыл дверцу. Я вцепилась в напряженные плечи Кейрана, спрятала лицо, уткнувшись ему в шею, и закрыла глаза. Кей подхватил меня на руки и понес к дому. Стук калитки, звук торопливых твердых шагов по дорожке, холод порывов ветра, сила и тепло объятий любимого мужчины — это всё, что я сейчас воспринимала, выкинув все прочие мысли из головы.
Он здесь, он со мной. Все остальное неважно.
Перед тем, как зайти в дом, Кейран чуть замешкался, придерживая дверь ногой. Я подняла голову, взглянула поверх его плеча. Неугомонный ветер бушевал, рвал и дергал ветви деревьев, раскачивал провода. Густая крона высокой ольхи, росшей неподалеку, показалась мне странно неподвижной в творившемся вокруг хаосе. Ветви ее лишь чуть колыхались, казались неестественно отяжелевшими. Едва эта мысль промелькнула у меня в голове, как ольха словно взорвалась изнутри.
Что-то «брызнуло» сквозь листву в стороны и вверх, будто жуткий черный фейерверк.
Вороны. Сотни огромных птиц.
Безмолвно и бесшумно, они взвились в ночное небо и мгновенно растаяли без следа, словно их поглотила сама тьма. А может, не поглотила, а приняла, как домой, потому что сами птицы эти казались порождением непроглядного мрака.
Вскрик чуть не сорвался с моих губ, но Кейран уже входил в дом. Он что-то шепнул мне, успокаивая, и поцеловал в разлохмаченную макушку.
Очутившись в ставших уже родными стенах, я все мгновенно забыла. Словно все страхи, волнения, подозрения остались за порогом.
Кейран поставил меня на пол, не выпуская из объятий.
— Ты топила камин? — спросил он тихо, водя губами по моему виску, касаясь легкими поцелуями щеки, мочки уха, шеи.
— Так, чуть-чуть, — прошептала я. — Тебя не было, погода и настроение испортились. Захотелось уюта, посидеть, посмотреть на живой огонь.
— Отличная идея, — согласился Кейран, не переставая меня целовать. — Пойдем-ка, снова разожжем живой огонь…