Летопись Сатурна

Кошман Ирина Анатольевна

Летопись Сатурна

Адлен почувствовала себя восставшим мертвецом, когда попыталась раскрыть свои глаза. Ее дыхание было прерывистым и поверхностным, она инстинктивно боялась набрать в легкие побольше воздуха, потому что ей казалось, что вместе с ним она вдохнет тяжелую черную землю. Она, все еще жмурясь, попыталась подняться с какого-то твердого настила, но в голове прозвучал такой колокольный звон, что она тут же рухнула обратно, снова ударившись обо что-то твердое. Она уже была в сознании, но ее словно пленил сонный паралич. У нее случались приступы раньше, но последний был года три назад, а потом они резко прекратились. Адлен подумала, что сонный паралич начал мучить ее снова, и это просто нужно перетерпеть. И спустя несколько секунд она легко открыла глаза. Веки оказались не такими тяжелыми, и глазные яблоки не закатывались, как обычно это у нее происходило во время паралича, когда ей было двадцать два. Она сразу же осознала, что не спит и не видит сон. Она действительно находилась в каком-то сером пространстве, а воздух был влажным и холодным. Голова все еще гудела, и Адлен прикоснулась к затылку, где нащупала небольшую шишку. Она попыталась вспомнить, где находится и что произошло, но ничего не вышло. Да и вообще, все, что она могла вспомнить сейчас, это свое имя, возраст и национальность. Когда нервные рецепторы, в конце концов, начали работать на полную катушку, откуда-то из глубины легких у Адлен вырвалось нарастающее мычание, которое едва не превратилось в истошный крик. Было больно во всем теле. Но особенно сильно ныла грудь, все еще наполненная соками. Громко испуская воздух их грудной клетки, Адлен нашла в себе силы поднять свой торс. В глазах тут же заискрились "зерна" нахлынувшего кровяного давления, которые перешли в густую боль в лобной части. Адлен в немом крике широко раскрыла рот, но перетерпела накатившую боль молча. Правой рукой она взялась за соответствующую грудь и сжала ее, пытаясь утихомирить. За этим движением на нее нахлынуло воспоминание о ребенке, которого она держала на руках. Но когда это было? Сутками ранее? Неделю назад? Месяц? Она не могла вспомнить, что произошло с ней, зато прекрасно помнила, что произошло с ним. Наконец, боль во всем теле понемногу утихла. Но за нею накатил приступ внезапной тошноты. Адлен схватилась за живот и скрючилась в позе сидящего эмбриона. Однако за позывами ничего не последовало, и это было мучительно неприятно. Адлен попыталась запихнуть два пальца в рот, но приступ тошноты исчез так же внезапно, как и появился.

Отдышавшись, женщина решила, наконец, осмотреться. Ее короткие светлые волосы свисали грязными прядями, а аметистовые глаза с поволокой потемнели до серых.

Стены были какими-то грязно-зелеными и обшарпанными в некоторых местах, на потолке не было никаких ламп, но свет откуда-то проникал в помещение. Пытаясь проследить, откуда он идет, Адлен начала разворачивать свою голову. Поворот на девяносто градусов не дал ответа на вопрос: все те же грязные стены, все тот же тяжелый воздух. Пришлось подключить туловище, чтобы повернуться на сто восемьдесят градусов через левое плечо.

Адлен никак не ожидала увидеть то, что предстало перед ее глазами. От пространства, откуда исходил ровный искусственный свет, ее отделяли толстые вертикальные прутья, перемежавшиеся с горизонтальными. Обычные тюремные прутья, сквозь которые могли без проблем протиснуться только мультяшные герои. Глаза Адлен расширились от удивления. Она стремительно то закрывала их, то открывала, все еще надеясь, что это образы, которые приносит с собой сонный паралич. Хотя такого не бывало никогда. Во время паралича она видела, что угодно: силуэты людей и странных существ, крыс у себя на груди и витающие в воздухе головы. Со временем она привыкла к этому и перестала испытывать леденящий кровь ужас. Но такого она не видела никогда. И она явно не спала и не пребывала в параличе. Это была реальность. Адлен вскочила на ноги и прильнула к прутьям, вставив между ними свое несколько пухлое лицо. Она тяжело дышала, словно пространство по ту сторону решетки было наполнено свежим приятным кислородом, какой можно было встретить в каких-нибудь горных деревеньках. Но за прутьями не было ничего, кроме глухой, такой же серо-зеленой стены. Хотя Адлен отдаленно слышала какое-то шуршание, исходившее откуда-то из глубины этого пространства. Но она не могла точно понять, действительно ли она это слышит, или это слуховые галлюцинации. А может быть, все это всего лишь одна сплошная галлюцинация? Может, она попала в какую-то виртуальную воронку в "кружке" и не может уже месяцами выбраться отсюда? Может быть, каждый день для нее, как первый?

Адлен попыталась взять себя в руки и еще раз закрыла глаза. Сердце ее бешено колотилось и волнами отдавало в голову, проецируя эти волны на сетчатку глаза. Адлен вспомнила то, чему научилась во время беременности при подготовке к домашним родам, и тут же начала глубоко дышать. Воздух входил через нос, а выходил с шумом через рот. И когда Адлен уже готова была снова открыть глаза и постараться проанализировать все, что произошло с ней за последние пару лет, она услышала позади себя какое-то мяукание. То есть ей показалось, что это именно такой звук, какой, бывает, кошка издает во сне.

Ужас снова подступил к горлу Адлен, и она медленно развернулась снова на сто восемьдесят градусов. И только сейчас она увидела то, что ее сознание в первые минуты после пробуждения почему-то проигнорировало. В этом помещении она была не одна. На полу лежали люди в кислотно-оранжевых комбинезонах. Со стороны можно было подумать, что они просто отдыхают после тяжелого трудового дня. Их дыхание было размеренным и естественным для спокойного сна. Только сейчас Адлен поглядела вниз и увидела на себе точно такого же цвета комбинезон из плотной, но не прилегающей полностью к телу ткани. Она схватилась за нее руками, будто не верила в материальность этой одежды. Из ее груди снова вырвался стон, а за ее стоном последовал другой. Но ей он не принадлежал, хотя Адлен не сразу это осознала.

Повинуясь какому-то инстинкту, Адлен упала на колени, приняла позу гориллы и притаилась, надеясь, что может остаться неприметной, если не будет шевелиться. Ее глаза окончательно широко раскрылись и теперь стали почти лиловыми. В легких что-то свистело, а нос работал громко, как старый пылесос.

Кто-то снова застонал, но уже громче. Это определенно был мужской голос, хотя это могла быть и женщина с грубоватым голосом. В дальнем конце этой комнаты что-то пошевелилось. Адлен, забыв про осторожность, попятилась спиной к решетке и обняла руками колени. Спустя всего пару секунд она увидела, как то самое "что-то" превратилось в темноволосого мужчину с густой щетиной. Его стон плавно перерос практически в крик, а его большие руки охватили голову в болезненном рывке. Он испытывал неподдельную боль, и Адлен поняла, что только что была на его месте. Но, несмотря на это, она была не готова к тому, чтобы завести разговор с незнакомцем. Стены вокруг казались ей какими-то ватными, маслянистыми, сознание никак не могло уловить их прочности.

Мужчина прекратил стонать и открыл глаза, взгляд от которых устремился в никуда.

- Мамочка... - издалека услышала свой голос Адлен и при этом пошевелилась.

Взгляд мужчины тут же устремился на нее и начал обретать черты сумасшествия. Адлен снова замерла, как насекомое, претворявшееся палочкой на ветке. Но гнева во взгляде мужчины не было. Он был наполнен страхом, и, не ухватив сознанием живого человека, сидевшего у решетки, взгляд начал блуждать по пространству в помещении.

*

Мужчиной был Давид, русский по крови и национальности. Единственной мыслью, которая крутилась у него в голове, почему-то была мысль о собаке. О Саре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.