Страница 24 из 106
— К слову, этот Рейч — персона довольно сложная, — заметил Карнаухов. — В Отечественную воевал против нас.
— Воевал, — задумчиво повторяла Антонина.
У нее были причины для беспокойства. Антон Иванович, с которым она жила постоянно, поскольку родители-геологи не вылезали из Сибири, практически ничего от нее не скрывал. Но были у него какие-то свои тяжкие думы-воспоминания, которыми он не любил делиться. Вот и о приезде доктора Рейча сообщил ей без особого энтузиазма. Всю ночь не спал, ворочался с боку на бок. Именно поэтому и попросила она редактора, чтобы поручил ей написать репортаж. Да и Андрей к этому делу причастен.
Ожидание затягивалось. Карнаухов дважды звонил в аэропорт, уточнял. Вылет откладывали из-за погоды, не здесь, в Киеве, а где-то там, на Западе…
Появились только во второй половине дня. Немцев было трое: пожилой лысый мужчина и две женщины. Видно, дорога их утомила. Но держались они строго, слегка даже отчужденно, без тени улыбки.
Рубанчук занес на веранду тяжелый желтый чемодан и приветливо улыбнулся:
— Ну вот, товарищи, наши гости прибыли… Прошу познакомиться… Хочу добавить, что они достаточно хорошо говорят по-русски и переводчик им не требуется.
Все было немного картинно, с протокольной строгостью. Крылова первая сделала шаг и протянула Рейчу руку. Он поцеловал ее. Во взглядах, которыми они обменялись, мелькнуло что-то холодноватое, изучающее.
Высокая дама, державшаяся особенно напряженно, оказалась женой доктора Рейча. Звали ее Валькирия. Стройная, темно-русая девушка была дочерью Рейча — Бетти. Обе они работали в его клинике.
— Рада вас видеть, доктор, — сказала Крылова Рейчу. — Благодарю, что вы сдержали свое обещание.
— Фрау Мария, у нас говорят: кто не рискует, тот не пьет шампанского.
— Если бы наградой за риск было шампанское! — вздохнула Крылова, как бы пожалев, что сейчас не время развивать эту тему. Она отрекомендовала гостям Карнаухова. Биолог, заведующий лабораторией…
У Валькирии при этих словах вздрогнули ресницы, она тут же изобразила приветливую мину на лице.
— Это вы — Карнаухов?
— Да, я, — сделав шаг вперед, представился Николай. — Но работаю преимущественно с четвероногими. К сожалению, в Британскую энциклопедию еще не внесен, хотя могу подозревать, что мое имя определенно стоит в черном списке Британского общества по охране животных.
Шутка была понята и внесла разрядку. Рубанчук постарался воспользоваться этим.
— Простим жестокую гуманность нашего молодого друга… Разрешите, господа, представить вам также Антонину Богуш, корреспондентку нашей городской газеты. Я полагаю, вы не откажете ей в своем внимании.
Доктор Рейч, услышав фамилию Богуш, удивленно вскинул брови и с любопытством взглянул на Тоню.
— Пресса обычно появляется там, где ожидается сенсация? — Валькирия учтиво и заученно улыбнулась Антонине.
— Я думаю, у нас еще будет время поговорить о делах, — поспешил вмешаться Рубанчук. — Итак, господа, вы находитесь в профилактории института трансплантационной хирургии. Мы позже покажем вам наше главное помещение со всеми лабораториями и клиникой. А здесь наш парк, и, если вы не возражаете, мы предлагаем вам остановиться в этом коттедже. Рядом хороший пруд, зелень, тишина. Здесь вам будет удобнее, чем в гостинице…
Но Антонине хотелось продолжить разговор. Она сказала, что будет рада сообщить читателям о приезде доктора Рейча. Ведь преодоление барьера несовместимости при пересадках органов и преодоление барьера отчужденности между учеными разных стран — едва ли не главная задача наших дней. Не правда ли, такая аналогия напрашивается сама собой? Как считает господин доктор? Читатели газеты хотели бы знать о его намерениях, о его планах…
Был открыт блокнот и приготовлена ручка, чтобы записывать первое официальное заявление доктора Рейча. Но Рубанчук все-таки решил, что устраивать пресс-конференцию еще рано. Он извинился перед Тоней и пригласил гостей в коттедж, увитый щедрым виноградом.
Рубанчук поднял чемодан, Крылова взяла под руку мадам Валькирию. Торжественной процессией они пошли в дом. Только Бетти немного отстала. Манерно-элегантная, в своих джинсовых брючках и белой шелковой блузе навыпуск, она была похожа на студентку. Никто бы не подумал, что эта юная девушка уже хирург, и люди в тяжелые минуты доверяют ей свою жизнь. Карнаухов, шедший последним, невольно залюбовался ею. Неожиданно Бетти вскрикнула и остановилась, поморщилась от боли…
— Я вам сейчас помогу, фройляйн! — бросился к ней Николай.
— Помогите сесть…
— Сейчас, сейчас, — Карнаухов взял ее под руку и осторожно подвел к скамье. — Только без паники, фройляйн, — он снял с ее ноги туфлю, нащупал под стелькой острый камешек. — Ну, это не беда! Мы, убежденные холостяки, умеем преодолевать бытовые трудности. — Он повозился и достал небольшой кусок стекла.
— Мне очень неудобно, господин Карнаухов, что я причинила беспокойство, — смущенно произнесла Бетти.
— Что вы, фройляйн! — обрадовался Николай. — Физический труд на свежем воздухе облагораживает научного работника.
— Воздух у вас действительно прекрасный.
Карнаухов надел ей на ногу туфлю. Девушка поднялась со скамьи, потопталась немного на месте, чтобы убедиться, что уже не колет.
— Большое спасибо, господин Карнаухов, — сказала она тоном, каким королевы обращаются к своим придворным. — Вы были любезны.
— Стараюсь, по мере сил устанавливаю мосты дружбы между Востоком и Западом!
— Вы, очевидно, конструктивный человек. Значит, это вы занимаетесь сывороткой?
— Да, в последнее время работал над ней.
Бетти уже слышала об антилимфоцитарной сыворотке.
— АЛС, не так ли? — Она улыбнулась. — Следовало бы дать вашей сыворотке более эффектное название.
— Чем строже, тем солиднее, — по-деловому сказал Карнаухов.
— Солиднее? О солидности, как правило, мечтают совсем молодые люди.
— А я разве не молодой? Не так давно вышел из комсомольского возраста.
— Комсомол?.. — удивленно подняла брови девушка. — Один наш турист из Кельна писал, что у вас молодым людям дают специальное разрешение на вступление в брак. Это правда?
— В отдельных, так сказать, экстремальных случаях, — серьезно ответил Карнаухов. — Скажем, вашему туристу я бы такого разрешения не дал.
— Почему?
— Чтобы не умножал количества дураков на свете. По-моему, их и так вполне достаточно.
Бетти рассмеялась. Попросила господина Карнаухова извинить ее. Она плохо знает эту страну. Приехала впервые и в первый раз увидела новый для нее мир.
— Иностранных туристов больше всего интересует наш балет и наше метро, — усмехнулся Николай.
— Больше всего мне нравится то, что ваша страна стремится решать все проблемы мирным путем, — сказала Бетти серьезно, без тени улыбки.
— Фройляйн, — поклонился Карнаухов, — считайте, что в этом вопросе обе высокие стороны пришли к полному соглашению.
Разговор прервался. Следовало проводить Бетти в коттедж. Но в этот момент на веранду вышла Антонина. На боку у нее висел открытый фотоаппарат.
— Коля, давайте я вас сфотографирую.
— Я — за, — сказал Карнаухов. И тут же извиняющимся тоном обратился к Бетти: — Не возражаете, если мы с вами, фройляйн, попадем в мой семейный архив? Прошу!
Он слегка наклонил голову к гостье. Светлый чуб его хорошо контрастировал с темной прической Бетти.
Антонина щелкнула аппаратом и закрыла футляр.
— Мне пора в редакцию, — она протянула руку Бетти. — Рада была с вами познакомиться…
Осмотр коттеджа заканчивался. Все здесь было уютно и удобно, действительно — настоящий санаторий. Каждому отведено по просторной комнате с балконом, увитым густым виноградом. Плетенные из лозы кресла-качалки, телефон в холле. Во всем чувствовалась заботливая рука хозяйки этого прекрасного дома, которая хорошо знала, что человек лечится не только в больничных палатах, что тяжкий недуг можно отогнать и вот такой тишиной, чистотой, красивыми украинскими половичками, картинами на стенах.