Страница 47 из 51
Рисса бежала длинными мощными прыжками. Собаки, конечно, отстали, но их визг выдавал ее путь, направление ее бега. Стараясь оторваться от назойливых преследователей, Рисса перемахнула через каменную стену, довольно высокую, в два прыжка перебежала небольшой дворик. Перепрыгнула еще через два деревянных забора и, обнаружив темный проем между каменным домом и деревянной пристройкой, скользнула в этот проем и залегла в его сумрачной тишине.
Собаки лаяли где-то далеко. Они потеряли след Риссы, потому что прыгать через высокие стены и заборы не умели. Сначала Рисса лежала — готовая к прыжку, к дальнейшему бегству. Но постепенно она успокоилась, нервная дрожь в теле улеглась. Рысь, не шевелясь, смотрела на светлую узкую полосу выхода. Потом закрыла глаза, задремала, настороженно держа острые уши с длинными кисточками на концах.
Когда светлая весенняя ночь окутала город тишиной, Рисса мягко вышла из укрытия, прислушалась. Не уловив ничего подозрительного, поискала выход со двора, нашла. Вышла на улицу, не на ту, по которой убегала днем, на другую. Быстро и осторожно пошла.
Почти всю ночь бродила она по пустынному городу, два раза пряталась в подъезд и в подворотню от случайных прохожих. Улицы были пусты: ни людей, ни собак. Только перед самым восходом солнца Рисса поняла, что идет правильно. Через некоторое время она услышала шум леса. Прошла последний ряд домов и бросилась к соснам, шумевшим у дороги.
Деревья росли вдоль шоссе, которое уходило прочь из города. Потом придорожная лесополоса расширялась, переходя в широки лесной простор. Города на севере имеют такую особенность, что лес, узкими клиньями примыкающий, дикий лес, который, отдаляясь от города, из узкой придорожной полосы превращается в глухие, темные и мрачные, подчас непроходимые чащобы, где густой можжевельник зеленеет на обомшелых склонах, меж стволов елей лежат огромные валуны, наполовину ушедшие в землю и покрытые серебряным лишайником, где из-под корней сосны упорно выгребает песчаный грунт сосредоточенный барсук, а по золотистому толстому суку неслышная куница крадется к сказочному глухарю, важно восседающему на этой сосне…
Лес, наконец-то настоящий лес!
11. Гость из прошлого
Как только Рисса вбежала на пушистые мхи придорожного сосняка, на нее пахнуло таким родным запахом, что закружилась голова. Она боялась остановиться, ей все казалось, что эта страшная западня — город с его огромными каменными и деревянными глыбами-домами — может снова лишить ее свободы, снова заставит плутать по своим голым, одинаковым и запутанным просекам, которым нет конца. Рисса не останавливалась, шла и шла, углубляясь в лес. Только когда усталость навалилась на нее тяжкой ношей, словно тесным ошейником охватила горло, она выбрала удобное место в густом можжевельнике и улеглась на дневку.
В глубине леса еще лежали оплывшие под солнцем, но достаточно глубокие пятна снега, а на возвышенных местах, на склонах холмов и у дороги было уже сухо. Пробивающаяся свежая трава расцвечивала светлыми ярко-зелеными всплесками зеленовато-темный, глянцевый и жесткий брусничник, она раздражала острым молодым запахом жизни ноздри Риссы и успокаивала ее шелестящим уютом родного леса.
Весь день Рисса крепко спала, не обращала внимания на крики сорок и свист рябчиков. Это был свой, родной, привычный лесной шум.
Когда белая ночь озарила деревья голубовато-бледными лучами и серебряный ягельник засветился изнутри, Рисса уже скользила неслышными шагами сквозь прозрачную дрему майской ночи. Она мягко ступала, останавливаясь и превращаясь в слух, ожидание и поиск. Это была ее первая охота после долгого перерыва. Ее немного беспокоило, что она не в своем лесу: ведь законы леса не позволяют охотиться в чужих угодьях. Но у Риссы не было выхода. В крайнем случае она надеялась на свои силы.
Иной зверь, даже и крупный, оказавшись на чужом участке леса, не только не охотится, но в страхе крадется, прячется за каждый куст, чтобы его не заметили, пока он не доберется до своих угодий, до своего леса.
Рисса не пряталась. Это было не в ее характере. Осторожно, как и подобает на охоте, она высматривала добычу. Но ее тревога была не напрасной.
Огибая отлогий холм, она почувствовала неладное, уловила: навстречу движется опасность. Рисса пересекла холм через вершину и зашла на противника сбоку. Но ее уже ждали.
Немолодая рысь, тоже самка, оскалив пасть, чуть присев на задние ноги, изготовилась для прыжка. В ее немигающих глазах, во всей ее позе сквозила предельная злоба. Она защищала свои права. Это была ее местность, и Рисса не могла этого не знать, потому что проходила через ее «метки», оставленные во время ночных охотничьих обходов участка. Но когда Рисса оказалась совсем рядом, бесстрашная и могучая, то рысь не напала. Может быть, ее остановили внушительные размеры Риссы, может быть, смелость ее, не частая в таких случаях. Она зашипела на Риссу, злобно зарычала и осталась стоять в угрожающей позе. Рисса немного выждала. Столько, сколько требовалось, чтобы рысь поняла: ее не боятся. Затем не спеша, мягким вкрадчивым шагом, прошла дальше, все время, однако, искоса наблюдая за своей новой знакомой. Так, на всякий случай… Сразу же после неприятной встречи Рисса поймала зазевавшуюся у корней сосны полевку и в скором времени схватила вальдшнепа, который даже не успел взмахнуть крыльями. Риссу всегда кормила ее мгновенная реакция, стремительный бросок, а не сила. Сила ее защищала от врагов. И конечно, осторожность. Утолив голод, она продолжала идти спокойно, но достаточно быстро. Ее потянуло в родные места, где она всегда охотилась, где воспитала своих рысят, где знала каждый овраг и склон, где любила пить из быстрого широкого ручья и помнила то болотистые, то крутые и скальные берега многих озер своего леса, своих угодий. Но они находились в том направлении, куда вышла Рисса из города, хотя и не так далеко. В двух-трех ночных переходах. И, едва попав в лес, рысь сразу сориентировалась, узнала своим тайным знанием, неизвестным человеку.
Это одна из многих непростых загадок природы. Почему почтовый голубь, выпущенный из совершенно незнакомого места, доставленный в это место в закрытом садке, в машине или в вагоне, взлетев, тотчас определяет направление и в считаные часы долетает за сотни километров прямиком до своей голубятни? По каким приборам, переплыв бескрайние моря, семга находит свою единственную родную реку для нереста? По каким указателям кошка, отвезенная недобрыми хозяевами в другой конец огромного города, возвращается домой?
Рисса уверенно шла в свои родные места. Днем она отлеживалась, где ее заставал восход, ночью продолжала путь. Шла к своему прошлому и будущему.
На третью ночь она добралась до своих угодий. До восхода побродила по склонам и низинам, обошла заячьи тропы, побывала около человеческого жилья. Подойдя с подветренной стороны, издали поняла, что жилье не пустует. Пахло дымом, свежеструганым деревом, свежевырытой землей и еще разными запахами, которые всегда сопутствуют человеку в лесу.
Несмотря на ночное время, Рисса постояла на довольно почтительном расстоянии. Ближе не подошла. Слишком много неприятностей, волнений и страхов принесли ей люди. Издали, с холма, через просветы между деревьями смотрела она на жилище человека. Подняв морду, долго втягивала запахи, которые приносил ветер, пытаясь разделить их, отличить один от другого. Пахло еще и собаками.
Рисса повернулась и пошла. Еще немного побродив, она поднялась на скалу, к брошенному ею логову. Может быть, ее привела сюда тоска по маленьким рысятам, которых у нее уже не было. Вместо них бродили теперь две, ставшие уже чужими, взрослые рыси. А может быть, еще что-то… Каждое живое существо — человек или зверь — это целый мир чувств, желаний, впечатлений. Мир, который полностью познать, видимо, невозможно.
Рисса вошла в свое бывшее логово, обнюхала углы, прошлогоднюю сухую траву на полу. Легла на бок, вытянув лапы. Глубоко вздохнула. Вздох зверя очень похож на человеческий. Когда слышишь, как тяжело вздохнет, например, собака, лось или рысь, кажется, что нелегкие думы одолевают их. Но это, наверно, только кажется…