Шептунья

— Да-а, моя смелость, пожалуй, уступает границам твоей свободы.

Тут же скосила на него уничтожающий взгляд безжалостно дырявя его проницательную головку в мыслях.

— На ней, между прочим, уже нет ограничивающего в действиях символа, — напомнила нам подруга, беззаботно отделяя от сорванного придорожного цветка голубые лепестки.

На лице моём невольно появилась улыбка и я почувствовала, как напряжение прошедших дней сдаёт свои позиции.

— Но, думаю, наше общество поможет тебе раскрыть свои таланты, — заверила я друга, ободряюще тому подмигивая.

— А препятствия на нашем пути закрепят его ещё лучше, — завершила поддерживающую лепту подруга.

— Я не против, — согласился с нами Тей, задумчиво кивая и позволяя загадочной полуулыбке показаться на губах. — Если по ходу нашего путешествия отшлифуются излишки вашей самоуверенности.

— Ты считаешь, у нас есть излишки? — подозрительно вопросила Мэйлин у блондина.

Тот выждал нужную деловую паузу и приступил к проповеди об истинах, которые не дано постичь несведущим слепцам. Мы, естественно, были с этим весьма несогласны, отстаивая свою точку зрения, а заодно и скрашивая наш длинный путь к новой жизни.

…немногим позже в поместье Вернетов…

Для званного ужина всё было уже готово. Хозяева восседали во главе стола, двое из детей по стороне матери, а главный и единственный гость рядом с отцом семейства. Однако не смотря на протекающую вежливую беседу в воздухе витал привкус напряжения. Улыбки семьи Вернетов, за исключением лишь одной девушки, были натянуты, смех неестественен, а беззаботность отдавала фальшью. Вампир, что был у них в гостях, со временем убеждался в этом всё больше и больше. И эта ситуация для него постепенно становилась ещё более настораживающей.

— … И знаете, что мы там обнаружили? — задал риторический вопрос Надин, рассказывая вымышленную, но хорошо продуманную историю одной из его вылазок на охоту. — Вы не поверите! — возгласил он, изо всех сил стараясь заворожить своим повествованием немногочисленных слушателей. — Там был…

И в этот момент Сентьон окончательно решил прекратить непонятную ему игру, грубо прерывая рассказ.

— Где моя невеста? — вопросил он, придя к выводу, что суть происходящего здесь балагана именно в ней.

За столом мгновенно все затихли и замерли, словно каждый из семьи боялся выдать себя, тем самым вызывая у гостя ещё большие подозрения.

— Она плохо себя чувствует, — как бы недоумевая отозвался Робен, понимая, что в его, казалось бы, продуманном спектакле где-то произошел недопустимый прокол. — Я, кажется, уже говорил вам об этом.

— Тогда я хотел бы навестить её, — безапелляционно заявил вампир, приподнимая уголки губ в притворно вежливой улыбке.

— Сейчас она уже спит, господин Сентьон, — деликатно осведомил гостя глава семейства Вернетов, искусно добавляя в голос сочувствующие нотки.

— Не волнуйтесь, я не разбужу её, — не стал отступаться от своего жених.

— Сентьон, вы не понимаете, её нездоровье связано с болезнью орнитоза и мы бы не хотели, чтобы заразились и вы, — пояснил Робен, чувствуя как безжалостно рушится всё его прикрытие.

— Вы, вероятно, забыли — она моя невеста, и я имею полное право навещать её и в дни болезни, если сам того пожелаю, — напомнил вампир, убеждаясь в своих догадках.

Смысла придумывать ещё какие-либо отговорки Робен больше не видел, но и признаваться в побеге дочери не хватало смелости.

— Где Корнелия? — вампир отчётливо выделил каждое произнесённое слово и от тона его голоса мурашки испуга прокатились по спинам всего семейства Вернетов.

Мало кто знал, чем в действительности может обернуться для них гнев Сентьона Кельна, но все до единого ясно понимали, что ничего хорошего ждать не придётся.

— Её нет, — глухо отозвался Робен, так и не определившись со второй причиной её отсутствия.

Всю ночь он раздумывал как именно и что именно сказать вампиру. Первая попытка лжи не принесла должного результата, а вторая у Робена вызывала слишком много противоречий.

Сказать правду или же снова солгать и объявить о том, что дочь его и вовсе мертва?

— Что значит — её нет? — сдержанно повторил Сентьон не так давно произнесённую фразу Вернета и тот решил, что, если такая тайна когда-либо всплывёт, явь та будет куда как пострашнее этой.

— Она сбежала.

Сентьон замер в изумлении.

Его невеста сбежала?! От него?

Подобное заявление для вампира было довольно неожиданным и никак не хотело укладываться в голове.

Не смотря на столь значимую цену контракта, эта девчонка решилась на побег?… Какой же отчаянной надо быть!…

И пока вампир пребывал в замешательстве его положением тут же решил воспользоваться Робен.

— Огромное упущение с моей стороны, я понимаю, но, в знак искреннего желания закрепить наш договор, я готов исправить свою ошибку и предлагаю в невесты более достойную кандидатуру — мою среднюю дочь Синди. Она…

Потерявшись было в собственных размышлениях Сентьон вдруг очнулся.

— Неужто вы думаете, Робен, будто я согласен мириться с такой вольностью вашей дочери? — прервал восхваления отца вампир, в который раз удивляясь отважности этой семьи.

— Но ведь вы… вы говорили, что для вас не важно кто именно закрепит сделку, — заикаясь напомнил владелец банков, с ужасом осознавая в какую бездонную пропасть его засасывает.

— Я передумал, — беззаботно заявил тем временем глава всех вампиров и с отчётливой угрозой в голосе добавил. — Либо это будет Корнелия, либо наш контракт будет аннулирован. Думаю, вам не стоит напоминать о последствиях его расторжения?

Робен не смог выдавить ни слова. Руки его предательски задрожали.

— Советую вам приложить к этому максимум усилий. — Кривая улыбка вампира невольно заставила присутствующих вздрогнуть.

Сентьон поднялся.

— Всего доброго!

Ответить ему никто не рискнул, но ему это было и не важно. Он вновь вернулся к мысленному образу зеленоглазой девушке с густыми каштановыми волосами и неутолимой жажде к свободе. Скажи ему прежде, что от него сбежит невеста — он бы нещадно высмеял его потому, как ни за что бы не позволил такому случиться. Да и вряд ли кто-нибудь решился бы на такое, ведь все знают — скрываться от вампира бесполезно и, к тому же, смертельно опасно. Однако Сентьон не намеревался убивать девушку даже за такой проступок. Это наоборот, скорее только ещё больше будоражило его заинтересованность.

Её яростное сопротивление дразнило его, а недоступность манила ещё сильнее. И он решил, что ни за что не даст этой девчонке так просто от него отделаться.

На лице вампира появилась самодовольная гримаса.

Он уже знал, что предпримет.

Однако, уйти ему сразу не дали. Уже около двери его остановил звонкий женский голос.

— Господин Сентьон, прошу, подождите!

Он хотел было тут же бесцеремонно отказать, но, обернувшись, сдержал сорвавшиеся было с губ слова. Решительность стремительно направляющейся к нему кареглазой брюнетки неожиданно взволновала его. Было в её движениях и взгляде нечто такое, что всегда привлекало его. Однако…

— Слушаю вас, Синдия, — вежливо, но отстраненно произнёс Сентьон, ясно давая понять, что на долгие разговоры и любые уступки он идти не намерен.

— Знаю, вы очень рассержены новостью о побеге Корнелии, — заговорила девушка в волнении теребя длинный рукав платья, но, однако, отважно смотря мужчине в его замёрзшие янтарные глаза. — И прекрасно понимаю ваше недовольство, но, не смотря на всё это, я бы очень не хотела, чтобы вы думали о моей сестре плохо. — Губы вампира невольно изогнулись. — Она хорошая, правда, и ни за что бы так не поступила, если бы…, - Синди на секунду запнулась, увидев, как Сентьон в предвкушении оправдания приподнял бровь, — если бы не была так сильно влюблена, — осторожно добавила девушка, из-под ресниц наблюдая за реакцией своего неофициального жениха.

А он был немало шокирован подобной откровенностью.