Страница 7 из 10
От Индустриального до Толкона по трассе восемь километров. Поселок небольшой, артиллерийские склады и военный городок, гражданского населения мало. Степанов потер лоб.
– Что за водитель?
– Знакомый. Раньше жил в Индустриальном, потом переехал в Приреченск.
– Ладно, уточни, где его искать.
Повспоминав и проверив учеты, Степанов убедился, что прошлым летом никакие девушки с заявлением о подобном происшествии в отделение не обращались.
21.
Водителя самосвала Степанов отыскал в Приреченской автоколонне. Шофер оказался человеком словоохотливым.
– Было дело, а как же! В прошлом июле, кажется. Порулил я в рейс. Только засветлело. Недалеко от Индустриального, там, где старая дорога на полигон, смотрю – торчит на обочине какая-то баба и рукой машет. Подъехал ближе – мать честная! Она вся в грязи, платье клочьями. А справная такая, блондинистая, лет девятнадцать. Ну, тормознул, дверцу открыл, садись, говорю. Она еле в кабину забралась. И будто не при памяти. Но водкой не пахло. Я аж перепугался, чаю ей из термоса налил. Она чуть оклемалась, попросила в Толкон отвезти. Ну я уж гари подкинул. Ох и досталось бедолаге!
– Где высадил, помнишь?
– Около военной пятиэтажки.
На обратном пути в Индустриальный Степанову не давала покоя одна мысль. Водила подобрал девушку у старой дороги на полигон, в сущности, рядом с тем местом, где нашли труп несчастной школьницы Тани. Ничего это могло и не значить. Но Константин чувствовал, что пока не пройдет по этой ниточке до конца, покоя ему не будет.
22.
– Короче, докладываю, товарищ командир! – взъерошенный Матвиенко плюхнулся на стул. – Пятиэтажку эту мы в Толконе прочесали и блондинистую девицу вычислили. Она прошлой осенью вышла замуж за офицера, забеременела и сейчас лежит в нашей больнице на сохранении. Я с соседями осторожно потолковал, мамашу прощупал – ничего. Никаких несчастий с блондинкой вроде не случалось.
– В какой она палате? – Степанов поднялся из-за стола.
– В одиннадцатой.
23.
С помощью медсестры выпроводив из палаты остальных пациентов, Степанов представился. Катя настороженно стрельнула в него глазищами из-под длинных ресниц. Сидя на койке, она обеими руками бережно придерживала выпуклое полушарие живота.
– А в чем дело? Я ничего не знаю.
– Про что?
– Да ни про что!
– Катя, – как можно мягче сказал Степанов. – Я вас в таком положении ни за что бы не потревожил. Извините. Но дело уж больно серьезное. Погибла девочка. И еще могут быть жертвы. Поэтому давайте начистоту…
24.
На сентябрь у Кати была назначена свадьба. Жених, старший лейтенант из местной войсковой части, ухаживал за будущей женой прямо как в старые времена – цветы, стихи, вздохи под балконом. Кате такая «несовременность» очень была по душе. Не как теперь: раз – и в койку!
В середине июля старлея отправили в командировку. Кате из Индустриального позвонила подруга и позвала в гости – давно не виделись. Без своего суженого в душном Толконе Кате было скучно. Отчего бы и не развеяться?
Дома у подруги распили бутылку сухого вина, и Катя прожужжала собеседнице все уши рассказами о женихе и предстоящей свадьбе.
– Повезло тебе, – вздыхала подруга. А на закате предложила: – Пошли на дискотеку. Замуж выйдешь – не разгуляешься.
Катя согласилась
Народу на дискотеке в заводском Доме культуры набралось – не протолкнуться. И пьяных пруд пруди – не понятно, в честь какого праздника. Сперва еще было ничего, весело, но потом подруга со знакомыми девчатами накатила водочки, окосела, рванула плясать, а потом и вовсе куда-то исчезла. Одна среди незнакомой толпы Катя почувствовала себя неуютно. А тут еще прицепились какие-то крепко поддатые парни. Сперва вроде «культурно снимали», а когда она их отшила, обнаглели, стали говорить гадости и распускать руки. Потом грубо прижали ее в фойе. Катя выбежала на улицу.
Уже стемнело. Посмотрела на часы – время к полуночи. Вот влипла! Все же решила обождать, авось объявится загулявшая подруга. Но вместо нее из дверей высыпали давешние «кавалеры». Завидев их, девушка торопливо пошла прочь.
– Эй, телка, ты куда намылилась? – понеслось ей вслед. Она ускорила шаг, украдкой оглянулась. Парни гурьбой тащились за ней. Катя ускорила шаг, потом побежала. Выскочив на соседнюю улицу, опять бросила взгляд через плечо. По спине пробежали мурашки. Парни следовали за ней в отдалении.
Катя вздрогнула. Рядом вдруг резко затормозил мотоцикл «Урал».
– Доколупались? Садись, подброшу. – Водитель в глухом шлеме откинул кожаный покров коляски.
– В микраху отвезешь?
– Без проблем.
Катя скользнула на сиденье.
Мотоцикл выскочил на трассу и понесся по ней, все набирая скорость. Когда проскочили поворот в микрорайон, пассажирка встревожилась:
– Куда? Направо!
Мотоциклист молча все увеличивал скорость. «Так не бывает, – подумала Катя. – Это какой-то сон.» От страха ей сделалось дурно.
Но это был не сон. Мотоцикл с рокотом пролетел через поселок и свернул в лес.
– Куда ты меня везешь? – кричала Катя и хватала водителя за локоть. Он, не сбавляя скорости, вдруг убрал ногу с педали тормоза, развернулся в седле и подошвой прижал пленницу к сиденью. От ужаса она перестала сопротивляться.
Попетляв по лесному проселку, мотоцикл остановился возле полуразрушенного корпуса заброшенной насосной станции.
– Вылазь, – приказал водитель.
Девушка ни жива, ни мертва выполнила команду. Она почти не сопротивлялась, когда незнакомец тащил ее внутрь развалин, и потом, когда он, повалив ее на кучу мусора и не снимая шлема, с какой-то жуткой механической неспешностью срывал с нее одежду. Время для Кати остановилось. Ее тело корчилось от муки и отвращения, но сознание будто выпорхнуло и унеслось далеко-далеко.
Когда к ней вернулась способность чувствовать и мыслить, незнакомец молча и неподвижно сидел рядом. Шлема он так и не снял.
– Отпусти меня, – попросила девушка. – Я никому не скажу.
Он медленно, будто пробуждаясь ото сна, повернул голову. Потом поднял изорванное в лохмотья Катино платье.
– Одевайся. – Голос у него был тоже какой-то неживой, почти без интонаций.
Кое-как прикрывшую наготу Катю незнакомец вновь усадил в коляску и завел мотоцикл. Они опять затряслись по выбоинам грунтовки. Девушка давно перестала ориентироваться в пространстве и понятия не имела, куда везет ее насильник. Она видела только черные отвесные стены леса по обе стороны дороги.
Мотоцикл встал. Водитель спрыгнул с седла, зашел сзади и распахнул крышку багажника. Катя, обернувшись, скорее угадала, чем разглядела у него в руках молоток и обрывок веревки. Она все поняла.
Далее ею руководил не разум, а инстинкт.
– Чего ты там гремишь? – позвала она. – Иди сюда.
Мотоциклист замер.
– Иди, говорю!
Он, двигаясь как сомнамбула, подошел.
– Что, больше не хочешь? – Девушка вылезла из коляски. – Слабачок! А мне понравилось. Да сними с головы эту кастрюлю. – Она протянула руку и прикоснулась к его паху. – Хочешь, минет сделаю? Только давай по-человечески. Постели что-нибудь.
Незнакомец, помедлив, снял шлем и лунный свет упал на его лицо, оказавшееся прямо напротив Катиного. Спиртным не пахло и от этого девушке стало еще страшней. Потому что перед ней был не просто одуревший от алкоголя ублюдок, которого есть надежда уговорить, разжалобить. Перед ней – чудовище! Катя продолжала что-то говорить, не задумываясь над смыслом. Почувствовала, как он наливается похотью и прижимается к ней. И тогда вдруг что было сил саданула коленом прямо перед собой – в пах!
Насильник охнул и согнулся пополам. Девушка рванулась к краю дороги, прыгнула в кювет и оказалась по пояс в воде. Ноги увязли в траве и иле. Позади тишину ночного леса распорол вопль.