Страница 4 из 10
– Благодарю за службу, – сказал Матвиенко. – Чтоб у вас на лбу хрен вырос – как до ветру, так шапку снимать!
11.
– Шпана эта мальчишку не резала. – Следователь районной прокуратуры Бочарников раздавил в пепельнице окурок.
– Какого же шута он из окна сиганул, если ни в чем не виноват? – хмуро осведомился Кравец. Он опять расположился в руководящем кресле.
– Я его только что допросил в больнице. Говорит, оперативники плотно прессанули. Бросали бы вы, ребята, эти замашки, честное слово.
– У меня другие сведения, – сказал Степанов. – С Мосиным в камере сидел наш человек. От убийства Мосин открещивается. Но проговорился, что налепил кучу краж, про которые знают задержанные вместе с ним дружки. Боялся, что их прижмут и они, чтоб отмазаться, могут его впалить. Вот и сорвался… парашютист!
– Мое дело – преступление раскрывать, – пожал плечами Бочарников. – Но прокурору доложить все равно обязан. Так что думайте, как будете объясняться. Пойду, мне людей допрашивать надо.
– На недорослей время и впрямь тратить больше не стоит, – сказал Степанов, когда они остались с Кравцом один на один.
Майор скомкал исчерканный лист бумаги и бросил его в мусорную корзину. – Займемся оранжевыми «Москвичами»?
– Не остри. Согласись, если эти убийства связаны между собой, то преступник никакой не заезжий.
– Допустим. Ценные идеи есть?
– Какие идеи? Все по науке. Личный состав лопатит поселок. А я сигналы в тетрадочку записываю.
– Если пальчики устали, давай подменю.
– Да иди ты!..
С завода вернулся Матвиенко, весь красный и встрепанный.
– Предотвратил народное восстание? – осведомился Кравец.
– Ага. Пресек в зародыше. – Игорь утер со лба пот. – Но они накатали петицию губернатору. Требуют ввести в поселок спецназ и танки.
– Танки мы переживем, – покачал головой Кравец. – А вот губернатор нашего генерала напряжет. Ох, как он его напряжет! И что генерал после этого сделает с нами – горько думать.
Заполночь подчиненных отправили отдыхать, многие уже с ног валились. Матвиенко звал ночевать к себе, но Степанов отказался – нечего семью среди ночи будоражить.
– Мы с Петром Алексеевичем в общаге, в моих апартаментах покемарим.
– Ну, как хотите, – махнул рукой Игорь. – Сейчас машину вызову.
– Не надо. По свежему воздуху прогуляемся, а то никотин уже из ушей капает…
Над поселком повисло студеное безветрие. Снег оглушительно взвизгивал под ногами и этот резкий звук метался эхом среди темных домов. Голубоватый свет фонарей полосовал пустынные улицы ломаным узором теней, призрачно стекал с заснеженных древесных крон. Где-то на окраине протяжно завыла собака.
Кравец зябко передернул плечами.
– Хорошо бы сейчас водки выпить, – помечтал он вслух. И вдруг заорал во все горло: – Товарищ маньяк! Дай мусорам передохнуть!!!
– Больной на всю голову! – всполошился Степанов. – Народ взбаламутишь!
– Э-эх, за-дол-бало всё!..
В наглухо запертую дверь общежития пришлось колотить кулаками и каблуками минут двадцать. Старуха-вахтерша, после долгих пререканий впустив запоздалых постояльцев, с порога приступила к ним с вопросом:
– Вот вы, милиция! Это что же такое?! Девочку убили, мальца убили, а теперь ребеночку головку отрезали!
Степанов поперхнулся. – Какому ребеночку?
– Как какому?! Мне только что наша жилица сказала. Вся милиция уже там. Как же вы не знаете?
Кравец молча схватился за телефон, крутанул диск. – Дежурный? Новых чепэ не было?.. Ну, с детьми... Нет? Ладно, отбой. – И приказал вахтерше: – Ты, бабка, как эту жилицу увидишь, скажи: ходил тут один, обещал ей за сплетни самой голову отрезать!
Степанов ткнул его локтем в бок. – Дошутишься! Старая ляпнет – народ с дрекольем прибежит. Босиком по снегу удирать придется!
12.
Оперуполномоченный Евсеенко нажал кнопку звонка. За железной дверью раздались шаги, потом послышался настороженный женский голос:
– Кто там?
– Милиция. – Стас поднес к дверному глазку служебное удостоверение.
– Ближе, – приказали из-за двери. Евсеенко выполнил команду.
– Не видно ничего, подальше отодвинь.
– Да откройте, вы же меня знаете! Я вам мопед нашел, когда у сына украли!
Лязгнул засов. Женщина средних лет в байковом халате с порога напустилась на опера:
– Знаю – не знаю! Не такое время, чтоб кому попало открывать!
Стас ее мягко, но решительно перебил.
– Я на минуту. Слышали про то, что три дня назад убили подростка на школьном дворе? Это рядом. Ничего подозрительного вы в тот вечер не заметили?
– Да, вроде, нет.
– Шум, может быть, какой-нибудь под окнами?
– Ничего мы не слышали. Это у соседей над нами спросите. Их девочка нашей дочке рассказывала, что в час ночи на лестнице была какая-то возня.
Стас взлетел этажом выше. В квартиру его впустили после первого же звонка. Пригожая хозяйка радушно пригласила:
– Проходите, не разувайтесь, мы еще не убирали.
На вопрос о шуме в подъезде кивнула и позвала дочь. Девочка-пятиклассница охотно рассказала, что в тот вечер, часов в девять выходила на лестницу покормить собаку. Внизу, на первом этаже, матерились пьяные дядька и тетка.
– Точно помнишь, когда ходила собачку кормить?
– Позже мы бы разве ее выпустили? – вмешалась мать.
– О чем же они говорили? – на всякий случай уточнил Стас.
Мать укоризненно покачала головой.
– Что ей, гадости повторять?
– Извините.
Евсеенко вышел на улицу. С серого неба сеяла мелкая снежная крупа. Он поднял воротник полушубка. Черт, опять мимо денег. Все мимо и мимо! Сделав пометку в записной книжке, Стас направился к соседнему подъезду – продолжать поквартирный обход.
13.
Степанов держал трубку на отлете. Мембрана похрипывала под напором мощного баритона заместителя начальника крайУВД. Из наушника, словно пули, вылетали слова: …коллективная жалоба!…губернатор! …генерала! …всех повыгонять к чертовой матери! … дай сюда Кравца!
Степанов с готовностью передал трубку. Кравец тоже держал ее в стороне от уха, время от времени вставлял «есть» и «так точно, товарищ полковник». Дав отбой, потянулся и пропел:
– Когда-а б име-ел златы-ые горы… ментом бы в жи-изни не служил!
Степанов ухмыльнулся.
– Тебя не снимут, – сказал Кравец. – Ты в должности недавно.
– Да и ты не ветеран.
– Видишь, какой шум пошел? Крайнего будут искать. Угадай с одного раза, кому по шапке за провал дадут?
– Ты, когда с женой… того, тоже про карьеру думаешь?
– А я с женой давно уже не того из-за такой работы. Скоро из дома попрет.
– А мне плевать – снимут, не снимут! Я бы эту мразь своими руками задушил!
– Давай его для начала поймаем. А то ведь все прошерстили, а душить некого.
Степанов переворошил бумаги. Действительно, сколько сигналов отработали и без пользы! Кроме троицы юных оболтусов еще двоим бедолагам подозреваемым довелось попариться в ИВС. Оказалось – тоже не те, еще извиняться пришлось.
Они долго молчали. Кравец вдруг грохнул кулаком по столу.
– Не бывает такого, чтобы совсем ничего! Где-то мы прошляпили – зуб на мясо отдаю!
– Может, и прошляпили, – согласился Степанов. – Но зачем табуретки ломать?
– Какие табуретки?
– Чапаевские. Давай-ка лучше еще раз дело изучим.
На исходе следующего часа Кравец поднял мятый лист бумаги, и, держа его в вытянутой руке, будто страдал дальнозоркостью, прочитал вслух:
– Справка.
– Ну? – Степанов оторвался от своей стопы документов.
– Девочка, понимаешь, слышала, как дяденька с тетенькой не нормативно объяснялись в подъезде.
– Помню. Евсеенко проверял. И что? Пойти оформить их за мелкое хулиганство?
– Нет, пусть этим занимается околоточный. А пойдем-ка мы с тобой еще разок с этой девчушкой потолкуем.