Страница 2 из 10
– Не надоело в селе грязь месить? На тяжкие к нам пойдешь?
Костя отмахнулся: чем дальше от большого начальства, тем душе веселей...
В Приреченске появился новый заместитель начальника ГОВД, шеф криминальной милиции, Петр Алексеевич Кравец. Прислали его из крайцентра после окончания милицейской академии. Вскоре личный состав отдела стал пожимать плечами: самоутверждается майор! Самоутверждался Кравец своеобразно. Первыми к Степанову явились сыщики и рассказали, что Петр Алексеевич вызывал их по одному и допытывал на странный предмет: с кем пьянствует начальник отделения, есть ли у него любовница, каким побочным бизнесом промышляет?
– Это он на тебя, Николаич, компру собирает, – резюмировал Игорь Матвиенко. – Ты перед ним каблуками не щелкаешь, вот он и ищет рычаги.
Степанов, за которым особых грехов не водилось, только махнул рукой: пусть старается, если других забот мало. А вскоре на совещании в Приреченске слово за слово крупно поцапался с «академиком».
Кравец, похоже, и впрямь решил «прищучить» строптивого начальника ОМ. По службе придраться не получалось, а потому продолжал «копать» вокруг да около. Однажды, когда очередной сотрудник доложил, как его вербовали для «негласного освещения» Костиной персоны, Степанов вспылил, помчался в Приреченск и ввалился к Кравцу в кабинет.
– Тебе моя половая жизнь покоя не дает? Может, ты подсматривать любишь? Так «порнушку» по видаку вруби и дрочи!
– Константин Николаевич! Ты что себе позволяешь? – Кравец подался назад в своем кресле. Глядя на побледневшего майора, Костя как-то сразу успокоился.
– Хреновый ты опер, – сказал он с усмешкой. – Осведомителей вербуешь, а они тебя же сдают. – И пошел прочь.
Кравец догнал Степанова на крыльце.
– Константин, ты все неправильно понял!
Костя молча сбежал по ступенькам и хлопнул дверцей «уазика»… А дня через два ему позвонил кадровик из УВД и официально предложил перейти в отдел по борьбе с особо тяжкими преступлениями.
– Согласен, – выпалил Костя и с треском бросил трубку.
4.
Новоиспеченного «тягача», как в обиходе именовали сотрудников того отдела, вскоре послали в командировку, в недалекий от Приреченска Пионерск. Вскоре из Удачинска Степанову позвонил новый шеф.
– Мы коллегию готовим. Сгоняй в Индустриальный, глянь их оперативную документацию, наведи порядок. Тебе там рядом.
– Понял.
Вот угораздило под выходные! Совсем ведь собрался домой. И жене Маринке об этом успел протелефонировать. Впрочем, ладно. Управиться можно за пару дней…
5.
В отделении Игорь Матвиенко уже собрал по тревоге десятка два офицеров. При появлении Степанова встал.
– Занимай, Николаич, свое законное место.
Константин не стал возражать, опустился в знакомое кресло.
– Ну, мужики, что мы имеем?
– Большой шум, – с готовностью доложил Игорь. – Уже весь поселок гудит.
– Давай по существу.
Доклад по существу начал милицейский следователь, делавший осмотр, пока не приехал прокурорский. Девочку привезти в лес можно было только на машине. Смерть наступила от удушения. Мотив преступления, скорее всего, сексуальный, – девочку раздевали. Но отчего-то не получилось у насильника. Характерных повреждений и спермы не обнаружено. Рядом с трупом найден портфель с учебниками.
– Правильно, – встрял Матвиенко, – потому что к ублюдку этому она попала по дороге из школы. Мы одноклассников перетрясли и кое-что установили.
Индустриальный делится на три части. Вокруг завода – старый двухэтажный Городок. За железнодорожной линией и автотрассой – микрорайон пятиэтажек. А на отшибе – Совхоз. (Совхоза давно никакого нет, а название сохранилось.) Родители Танечки недавно перебрались из Совхоза в Микрорайон, но девочку в новую школу перевести не успели. Так что ей каждый день приходилось добираться на занятия и обратно по шоссе километра за три. В тот вечер Таня вышла из школы с одноклассником, который жил в Городке. Вместе добрались до перекрестка, мальчик свернул, а Таня пошла прямо.
– И вот он что, понимаешь, рассказывает, – повествовал Игорь. – Когда отошел метров на полста, услышал за спиной шум мотора. Оглянулся и видит: девчонку догнал оранжевый «Москвич». Водитель тормознул, что-то ей сказал, открыл заднюю дверцу и она села. Потом по газам и до свидания.
– Вечер же, темно. – перебил Степанов. – Насчет марки и цвета ты уверен?
– Шут знает! Там же, помнишь, прямо над перекрестком фонарь.
– Как насчет знакомых?
– Говорят, девочка доверчивая была, могла и к чужому сесть.
Выслушав остальных, Степанов подытожил:
– Значит, мужики, имеем мы пока одну версию, но в двух вариантах. Какой-то извращенец, не исключено, что импотент, заманил девочку в машину, пытался изнасиловать, а потом задушил. Сколько в поселке оранжевых «Москвичей»?
– Восемнадцать, – отозвался инспектор ГИБДД. – Вот список с фамилиями и адресами владельцев.
– Молодец. Давай сюда.
– В поселке-то восемнадцать, – встрял Матвиенко. – А трасса?
– А трасса – это второй вариант, – поскреб в затылке Степанов. – Ты ориентировки дал?
– Естественно. Толку-то с них! Это, точно, проезжий. Значит, он ночью проскочил.
– Он тебе позвонил, что проездом?
– Никак нет, от маньяка звонков не поступало. Только у нас никаких маньяков отроду не водилось. Нераскрытых изнасилований или приставаний к малолеткам нет. Да и кто бы из местных на своей машине на такое пошел? Сам знаешь!
– Я знаю, что ничего не знаю, – изрек Степанов. – Не я, между прочим, а один умный человек сказал.
– Ты, Николаич, у нас тоже не дурак, – возразил Игорь. (Личный состав хихикнул.) – Ясно море, всех надо проверять.
– Вот этим пока и займемся. Разбиваемся на несколько групп. И чтоб никаких «наши этого не могут»! Каждого просвечивать до печенок: когда выехал, когда вернулся? Осмотреть гаражи и машины. Отдельная группа пойдет по домам вдоль трассы. Может, кто из жителей засек этот чертов «Москвич». Если ничего не надыбаем, будем дальше думать. Всё, пошли!
6.
Группы еще не успели взяться за дело, как из Приреченска нагрянул Кравец. Они со Степановым поздоровались за руку как ни в чем не бывало. Петр Алексеевич немедленно занял руководящее кресло, так что Степанов и Матвиенко оказались за приставным столом. Выслушав их, майор ударил по столу.
– Нет, господа, так дело не пойдет! Вы основы оперативно-розыскной деятельности изучали?
– Я извиняюсь… – начал было Игорь, но Кравец его перебил. – Кто это придумал – весь личный состав бросить на отработку одной версии? Составляем план. Отрабатываем психически больных, судимых за сексуальные преступления и прочих половых отклонистов. В поселке две тысячи военных строителей – их тоже со счетов не сбрасываем. Разворачиваем работу на жилмассиве по выявлению фактов сексуальных домогательств. И чтоб ориентировки были в каждом горрайоргане.
– Так «Москвичи» что, по боку? – набычился Матвиенко.
– Вот ты «Москвичами» и займешься. Возьми в помощь пару человек. Все, иди инструктируй своих работничков.
Когда дверь за Игорем закрылась, Степанов сказал Кравцу:
– По науке ты прав. Тебя так в академии научили. А по жизни – не проверим владельцев машин по горячему, время упустим, потом не наверстаем.
– Я машины проверять не запрещаю, – откинулся в кресле майор. – Гоняй своего Матвиенко, чтоб резвей шевелился.
– Три человека на восемнадцать фигурантов? Ты распыляешь силы. Извини, но если мы не найдем общего языка, придется мне звонить в управу.
Кравец усмехнулся.
– Звони на здоровье. Я ведь тоже могу доложить, что ты, вместо того, чтоб заниматься планомерной работой, показываешь характер. Так сказать, на почве личных неприязненных отношений. Я тебе честно скажу: в причастность местных не верю. Потому что дерзко и неосторожно до идиотизма. Наверняка, дело рук какого-то залетного. А значит, сам понимаешь – висяк. Все «Москвичи» от Удачинска до Пионерска не просветишь. Если и раскроем, так не скоро. А трясти нас начнут уже завтра, потому что дело на контроле у начальства. Ты умотаешь, а мне за все отвечать. Мне надо оперативно-поисковое дело заводить и чтоб в нем были бумаги. Когда понаедут проверки, как я им объясню, почему всех кинул отрабатывать одну версию, а остальные забыл?