Страница 3 из 68
«Мойдодыр» оказался понятливым. Душевно просят, да и попробуй откажи — управа все-таки!
Рапорта «свистков» Стоценко порвал, обругал доставленного нехорошими словами и отправил домой на дежурной машине в сопровождении своего помощника. Но, будучи человеком опытным и чтоб задницу свою прикрыть, позвонил домой Серегиному шефу, подполковнику Миките: дескать, подчиненный ваш выступил не по делу. Шума не поднимаю — он парень хороший — но информирую в профилактических целях.
Стоценко перевел дух. Все, вроде сделал, как надо. Микита мужик свой, сильно наезжать не станет, а хороших кренделей за такие фокусы выписать следует. Да и коснись что — не смолчал ведь совсем, уведомил непосредственного начальника.
Хоть полумера, а все лучше, чем полное покрывательство.
Через минуту майор уже ругался с кем-то по телефону, начисто забыв об инциденте. …Кряхтя и стеная, Сергей принял, наконец, сидячее положение, несколько минут собирался с духом и с третьей попытки поднялся на ноги. Сморщившись от ужасного приступа головной боли, нетвердыми шагами двинулся по квартире. Прежде чем приступить к умыванию, обшарил все укромные места, но спасительной «заначки» не отыскалось. Очень даже погано! Состояние такое, словно убил вчера кого-то или падаль жрал. Абстиненция долбанная. Хотя, может, и убил, сразу не вспомнишь.
С тоски включил телевизор. Динамик рявкнул, будто бревном по башке огрели.
Сергей дергающимися руками убавил звук.
Передавали новости. На экране шла война. Сразу и не поймешь, своя или чужая.
Камуфляжные «коммандос», боевики в масках с прорезями. Горы и «зеленка» чередовались с пустыней и улицами каких-то полуразрушенных городов.
Камера на миг сосредоточилась крупным планом на провале окна, за которым бушевал пожар, и сквозь огонь отчетливо проступила корчившаяся в пламени обстановка обычного человеческого жилья. Потом замелькали окровавленные бинты, прикрытые простынями носилки, младенцы с ампутированными конечностями, распростертые на тротуаре тела, какие-то черные старухи с разверстыми в крике ртами. Вслед за этим затараторила смазливая ведущая, уставившись прямо на Сергея, будто норовя заглянуть в его расхлюстанную квартиру.
Он выругался, даванул кнопку на пульте дистанционки, и ведущая ведьмой унеслась вглубь погасшего экрана.
Несколько минут Сергей стоял с закрытыми глазами. Одинаково — что такие новости, что два пальца в рот. Судорожно вздохнув, он потащился в ванную.
За окном светало, и оставалось только смириться с неизбежностью грядущей расплаты.
3
— Ну, что, капитан, — сказал подполковник Микита, грозно ворочаясь за столом — отпуск, значит, отпраздновал?!
В голосе шефа прогревали двигатели танки.
— Знаешь, почему ты столько капитаном перехаживаешь? Потому, что художник ты у нас. Не зря такая фамилия. Художник от того слова, которое тоже на «ху» начинается. Если водку пить не можешь, дерьмо через тряпочку соси! Который это залет? А? Пальцев уже считать не хватает, что-то еще загибать надо. Чего стоишь, глазами лупаешь! Звездануть бы раз, чтоб уж забалдел, так забалдел!
Звездануть в воспитательных целях подполковник мог, бывали такие случаи.
«Воспитуемые» не жаловались. Звездюля — тьфу, если она вместо взыскания.
— Да там ничего такого и не было, — промямлил Сергей, изучая полированную столешницу и конопатые Микитины ручищи на ней.
— Вот токо не надо рассказывать, что ты не виноватая и он сам пришел! — гаркнул начальник «убойного» отдела. — Если обосрался, так придерживай штаны и помалкивай! Так и знай, отпуск твой полой накрылся.
Сергей, сраженный в самое сердце, открыл было рот, но распалившийся шеф взялся честить штрафника в хвост и в гриву, не давая вставить ни слова.
— Майских тебе приключений не хватило? Чуть ведь не выперли. Ходили, распинались за тебя!
— Да ни за что же в тот раз! Это ведь когда удушение двух пацанов раскрыли.
Помните же, неделю не спали. Ну, выпили по чуть-чуть…
— Ни за что-о-о! — предразнил Микита.
Он, конечно, помнил ту «мокруху». Репин сам, считай, ее и раскрутил. И подозреваемого взял один, потому что некогда было вызывать подмогу. Потом месяц ходил с рукой на перевязи — «клиент» заточкой насквозь просадил оперу кисть. Да и мало ли у капитана таких заслуг? Взять хотя бы последнее дело — с этой девчонкой, которую нашли на заводе. Опять отличился. Результативный парень, ничего не скажешь.
— Кто-то, может, и выпил, а ты нажрался, сел в чужую «тойоту» и наехал на самосвал. — Подполковник слегка смягчился. — Гаишнику фингал навесил. Так что, действительно, — ни за что.
Сергей решил, что и впрямь лучше помалкивать.
— Вот ведь человек какой? — Продолжал Микита как бы в раздумье. — Не дурак, вроде, а все херней маешься. Баба тебя бросила, таскаешься по шалавам, рожа вон опухла. Тьфу! Секретаршин муж недавно приперся, тебя искал. Хорошо, что не нашел. Еле выпроводили. Вот еще он тебе морду поправит. Не воруй, где живешь — не знаешь что ли? — И, вдруг опять осерчав, подытожил: — Нет, гнать тебя надо за дискредитацию. Гнать и все дела. Задолбал ты!
«А что, вот возьмут и выпрут», — подумал Сергей, даже позабыв на минуту о накрывшемся отпуске.
Нет, пропасть он, конечно, не пропадет, да и в уголовке не сахар, но на гражданке Репин себя плохо представлял.
Однако Микита был человеком толстым, ростом под два метра, а потому, наверное, незлым. Ходили также слухи, что по молодости он сам имел крупные неприятности на почве «змия», и даже был сослан за свои похождения в захолустное отделение милиции. Однако, благодаря уму и гибкому складу характера сумел восстановить свой статус и дослужиться до нынешнего немалого чина.
Так или иначе, подполковник не любил долго измываться над подчиненными. Внезапно убавив громкость, он без перехода взял деловой тон.
— Короче, так. Трудом будешь искупать. У нас все в разгоне, сам знаешь. А тут контрольная проверка по плану УВД в Октябрьском. Я хотел спихнуть на другой отдел, но там с людьми не легче. Штабисты шум подняли: бригада два дня уже, как вылетела, а от нас никого нет. В общем, собирайся по-быстрому и вперед.
— На сколько хоть суток? — хмуро осведомился Сергей, так как спорить не имело смысла.
— Как уложишься. Да не морщись, не засидишься. Чего в том Октябрьске проверять!
Рыбалка да охота, вот и вся работа.
И, наконец, глядя в унылое лицо оперуполномоченного, Микита окончательно смягчился.
— Слетай, а вернешься — посмотрим насчет отпуска. Все равно график соблюдать надо.
И добавил уже в спину:
— Да смотри, опять чего-нибудь не отчебучь. Лапин бригадиром, он спуску не даст.
И Онуфрию привет.
4
«Надо же было так некстати обгадиться», — чертыхнулся про себя Сергей, шагая по широкому коридору. С обшитых деревянными панелями стен на него угрюмо косил незрячим глазом гипсовый профиль великого чекиста, ухмылялись румяные от ретуши физиономии «лучших людей управления». Наглядная агитация настырно требовала днем и ночью крепить законность и служебную дисциплину. Да уж, укрепил товарищ капитан — дальше некуда!
Под табличкой «не курить», где давно укоренилось место для этого занятия, Сергей остановился, достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Не слишком-то он торопился встретиться с сослуживцами. Всерьез его вряд ли кто осудит. Как говорится, кто без греха, пусть первым и бросит камень. Но вот по части подъежек имелись тут крупные мастера. К тому же мысль о какой-либо полезной деятельности внушала отвращение. Но никуда не денешься, надо собираться в командировку — раньше сядешь, раньше выйдешь.
Репин нехотя поплелся на рабочее место.
Майор Неклюдов, деливший с Сергеем кабинет, при появлении «сокамерника» ухмыльнулся и пропел:
— Вывели, болезного, руки ему за спину, и с размаху бросили в черный воронок!
— Пошел ты, — беззлобно отмахнулся Сергей — Уже всем раззвонили.