Страница 28 из 92
Втроем с Пашей и Алисой добрались до места всеобщего пребывания в высотке и разбежались, не сказав больше друг другу ни слова. Незнакомцы и те приветливее между собой. Порой казалось, что наша семья одно название. Я не могла поделиться ни с кем проблемами тем, что наболело. Шмонт? Да возможно ему, но больше и некому. Никто не поймет, а своим девочкам смогла бы рассказать любую глупость, не боясь их реакции. Они принимали меня и гнилым Бастардом.
POV Хаски
Руки прятал в кулаки, скрывая бешеную вибрацию по телу. Сплошная волна дрожи перемещалась по коже, и я не мог остановить этот никчемный процесс. Я говорил, если повышал голос — это полбеды, но если молчал — готовь саван.
Польски очень вовремя убрал из поле зрения раздражавших субъектов, пока я не проанализировал сложившуюся обстановку, их надо было держать от меня подальше. В противном случае, не стал бы медлить.
Польски буквально затащил меня с невестой в самолет, я не реагировал на действия друга, был полностью во власти непонятной дрожи. Через час у Кристины, в родном городе, в небольшом особняке, в отдалении от городских дорог я немного успокоился.
Это был правильный ход — отослать с Мерси, к женщинам я относился более лояльно, не применял физического насилия.
Ананина — это была Ананина. Она не слушалась никогда. К ней я неизменно применял третий метод воздействия, потому что подкуп, уговоры и остальное никогда не срабатывали. Непробиваемая она девушка.
Ближе к одиннадцати вернулся сам Мерси с женой, а я по-прежнему молчал, на любые попытки разговорить, отвечал односложно. Я не в настроении выслушивать людей, которые мне не интересны сегодня. А сегодня мне не интересен никто.
Мерси вызывал подсознательно доверие, улыбался искренне, всегда при пиджачке, боялся неопрятным оказаться на страницах журнала, усики аккуратно загнутые к носу. В первый раз как увидел Председателя думал все-таки треснет на лице застывшее выражение безразличия. А шапочка зализанных на левый бок волос вызывала желание взлохматить идеальный порядок на голове Мерси.
А вот Инесса — не знаю точно, настоящее ее имя или псевдоним, очень уж «мило» всегда общалась с любым мужчиной в радиусе метра. А ее обращения «Димочка»… я молчу. Я спокоен.
И когда ее открытое декольте вываливалось на стол перед нашими лицами, в первую очередь перед моим, пытался очень настойчиво не замечать.
Я, Бастард побери, на грани. И если сейчас, они не заткнутся, устрою пожар во дворе дома.
После полуночи до сих пор сидели за столом в кухонной комнате, где попивали алкоголь и рассуждали о будущих планах. Месяц остался до даты Х, когда с Кристиной должны объявить о помолвке.
В кармане завибрировала знакомая музыка, вот это была, как награда за страдания. Польски, судя по мелодии звонка. Представители семейства, стали вставать со стульев, кто куда, и на данный момент времени я мог позволить себе поговорить по телефону и закурить. Мерси решил побаловать баллийскими сигарами, безумно ароматными из необычного табака.
Кристина и Инесса убирали со стола закуски.
— Что хотел? — спросил, когда взял трубку.
— Встретиться? — предложил Польски. — Я здесь тоже в городе.
Неплохая перспектива оказаться вдали от этой семьи, от вездесущей Кристины, которая ни на шаг не отдалялась.
А вот и она. Улыбаясь, вышла из кухни. Какая улыбчивая девушка. Она заметила телефон в моей руке, молча приблизилась и присела через один стул.
Какая послушная девушка. Не стала мешать, налила сока, делала вид, что не слушала разговора.
— Буду через тридцать минут на затинке, кафе Бит. Знаешь такое? — решительно ответил. Не смогла Кристина и дальше претворяться, разочарованно взглянула.
— Знаю.
— Тогда договорились, — повесил я трубку. — Мне надо уйти, — поднялся, не задумываясь. Кристина вслед подорвалась со стула.
— Дим, папа хотел показать тебе новую плазменную систему, мама хотела всей семьей посмотреть какое-нибудь кино, а ты… — она расстроенно опустила глаза в пол.
Протянул руку успокаивающе прикоснулся к щеке невесты, погладил неуверенно. Это любовь? Да? Это любовь сияла в ее глазах? Эта радость, когда я прикоснулся к ней, изменила ее лицо. Расслабило мышцы. Она не посмела спросить по поводу Ананиной, ни тогда, когда я жил с ней, ни сегодня. Слухи дошли вероятно до нее.
Поначалу выбрал Кристину, потому что она являлась молодой копией матери по внешности, но теперь было мерзко видеть эту радость от моего присутствия рядом с ней.
Хотелось взять ластик и стереть улыбку, хоть до крови расчесать, но чтобы та исчезла. Убить это немое, парализующее разум обожание.
— Я ненадолго. Польски срочно нужно со мной встретиться. Часа через два буду… — на стуле висел пиджак, напялил почти мгновенно, не давая девушке опомниться. Только слез не хватало.
— Пусть он сюда придет? — похоже на недоверие. Смешно. Кристина боялась, что уйду к другой девушке. Сегодня не планировал. — Серьезно. Он же твой друг. И мне наверное, следует с ним получше познакомиться.
= Хорошо, — внутренне старался, чтобы голос не изменился, чтобы тональность не поменялась после вспышки внутренней агрессии.
— Я перезвоню Польски, — отвернулся и стремительно направился прочь отсюда на свежий воздух.
Здесь душно, давила эта семья, обстановка, это умиротворение, тепло, которым они хотели накрыть. Жарко от этого тепла. Наоборот надо свое тепло кому-то дарить. Хотелось согревать.
Для начала внезапного гостя накормили, мама Кристины с улыбкой вновь накрыла мини-стол. Какие они улыбчивые женщины, а я мечтал взять их за шкирку, встряхнуть и заставить сказать, что у них на душе на самом деле. Сказать — не ври глядя в глаза.
А ты Кристина, как можешь сносить мои придирки? Я сказал, что не нравятся брюнетки — перекрасилась в блондинку. Сказал, что не нравятся плоские — нарастила грудь. Сказал, что не нравятся девственницы — пошла и легла под Трески. Что с тобой? Ты человек?
Польски сыпал шуточками, развлекал семью своим искрометным, будоражащим юмором, так что скорее всего уснет семейство не скоро. Инесса была покорена Саньком.
Когда женщин с намеком проводили спать, а Мерси отправили на осмотр ночных владений, мы смогли уединиться в кабинете будущего тестя.
Передо мной стол с компьютером и техникой слежения всевозможной. Сел за рабочее кресло, отодвинул максимально все агрегаты. Напротив вольготно расположился, закинув ногу на ногу, Польски.
Успели наполнить бокалы крепким алкоголем.
— Великолепная у тебя жена будет, — Санек всегда тащился от Кристины.
— Желаешь на мое место? — спросил.
— Эээ. Нет, — засмеялся друг, ноги сбросив на пол, а руки сцепил и подставил под подбородком. — Я собственно, по нашему неотложному делу. Твоей выдержке можно позавидовать. Ты очень спокоен. Я думал, все что касается Ананиной выводит тебя из привычного равновесия.
Польски опустил руку под стол, оттуда выдвинул дорожную, спортивную сумку, а я не захватил вещи.
— Я похож на сопливого юнца? — спросил я в ожидании дальнейших действий Санька, пальцами поддерживал щеку. Черная массивная папка появилась в руках Польски, которую он шлепнул со всего размаху на стол.
— Ты сам виноват, я тебя предупреждал держаться от нее подальше. Что нарыл, на скорую руку… — поведал Санек и подвинул открытую папку ко мне лицом.
Фотография молоденькой девушки во весь альбомный лист, крупный план.
— Теперь наслаждайся, твоя АНАНИНА! — с садистской улыбкой оповестил меня. Я подал корпус вперед. — На балу, с другом… с подругой… в школе… на танцах… на вечеринке… с женихом…
Санек перелистывал страницу за страницей досье, добытого на скорую руку.
Не дождавшись реакции от меня, друг вытащил телефон из кармана. Что-то набрал под звуки тишины, а затем положил сверху на папку, экраном ко мне.
Видеоролик, который я когда-то видел. Церемония похорон. И девушка на фоне заката, которую даже, если захочешь не рассмотришь.