Страница 25 из 92
Почувствовала себя как бабочка, попавшая в паутину пауку.
Это не его глаза. Эти плескались в воде безбрежного моря, они не гневались, они безразличны. Безжизненны. Не похоже на его прежние.
— Прошу в дом, — Виталик за нас и за брата сегодня разговаривал.
А я не против, тоже не могла говорить, губы не слушались и зубы через чур стучали. Краем глаза заметила, как Саша остановилась возле Хаски с его невестой. Та фарфоровая кукла: прекрасная, идеальная. Бледно-белая кожа, почти прозрачная, истинная Аристократка с маленьким носиком и аккуратными губками. Она почти с Дмитрия ростом, держалась за его руку не отцеплялась.
Хаски, наконец, убрал страшно-пронзительный взгляд, увлекшись Сашей, а я смогла зайти в открытые двери дома.
Виталик провожал меня, Пашу и Алису. Отец, мать и близняшки остались снаружи с хозяевами. Нас же вели внутрь по коридору с высокими потолками.
— Мой брат немногословен, обращайтесь ко мне, если что-то понадобится, — Виталик очень словоохотлив. Полная противоположность Хаски. Тот тщательно думал прежде, чем сказать.
Из двери слева выскочил неожиданно Польски. По смешной, кудрявой прическе распознала его вид сзади. За руку он кого-то тащил за собой, едва не врезался в Пашу, который в последний момент отскочил от столкновения.
— Прошу простить, — Польски понял, что на кого-то только что чуть не наступил. Развернулся. — Павел, извини, — улыбнулся, протягивая руку для дружеского пожатия. — Не заметил.
— Пустяки, — брат понимающе хмыкнул, глядя за спину Польски в сторону новой девушки.
— Семейство Вильмонтов в сбо..? — Саша оглядел нас: Алису и меня сзади. Он не скрывал удивления и всем стало понятно, что это подозрительное молчание.
— Добрый вечер, Александр, — чтобы не было сомнений подала голос, так ведь узнаешь. Его глаза забегали по татушке на глазу, по моим волосам. — Виталик, мы идем?
— Эй! — насмешливо Павлик щелкнул пальцами возле лица Польски. — Глаза не потеряй, — это не такой интерес, Паша. Ты неправильно понял.
Оставив Санька за спиной, прошли дальше вглубь коридора, но на коже сзади чувствовала взгляд. Подобных глаз будет еще много, пора становиться чуть более раскрепощеннее.
Виталик распахнул двери перед нашими лицами и мы утонули в ярком свете от люстр. Огромные в старинном стиле, изогнутые, мерцающие сотнями свечей: красных, черных белых. Множество элегантных столиков для семейств на большое количество людей.
В зале начинали собираться гости, разговаривали по-тихому.
Шли за Виталиком, ловили любопытные взгляды. Еще бы, кто удостоен чести быть приведенным лично хозяином особняка. Мы.
Виталик провел нас к противоположным дверям распахнутым настежь. Там во дворе дома было еще множество столов и вот один из крупных, рядом с красиво вырезанным деревом в форме буквы W. Возле него и остановились.
— Это ваш, — прокомментировал Виталик и насмешливо поклонился, руками едва не пола коснулся в момент шутовского поклона. — Чувствуйте себя как дома, господа и леди! — подмигнул мне.
Какие почести. Дерево специально под нас.
— А это наш! — Виталик кивнул чуть в бок. Дерево в форме Х. — Пойду встречать гостей, а то братец разорется, что я лентяй и отлыниваю от обязанностей.
Ужин назначен на восемь.
Оставалось пятнадцать минут до назначенного времени и стоило взять себя в руке. Я приготовила концерт. Придется немного по позориться, но это пустяк, лишь бы достичь результата. Всадить Хаски занозу через грудь в самое сердце, если оно у него имеется.
— Красота какая, — воодушевленно оглядев дворик, утопившийся в зелени и в буйстве красок цветов, заметила Алиса. Запахи жасмина щекотали приятно обоняние. Как будто в зеленой беседке находились. Над головами небольшие люстры освещали столы.
Молчаливо согласившись с сестрой, присела рядом с братом в удобное кресло из мягкой ткани. Алиса с другой стороны от нашего мужчины.
Перед нами стол в форме буквы П для большой семьи Вильмонт. Неизвестные Аристократы курили возле травяной изгороди, скрывающей гостей, как в ловушке со всех сторон.
Наш столик самый ближайший к небольшой площадке-возвышении, на которой было пока что пусто, но стояли прожектора и микрофоны, что означало ожидался долгий и нудный концерт.
Едва мы пришли, включили музыкальное сопровождение. Вильмонт и Хаски научились общаться? Только это не про нас с тобой, Хаски. Не про нас.
Когда зашли мать с отцом и присели за столик, я стала чувствовать себя немного лучше, увереннее. Будто дали щит и вооружили убийственной силы. Пока в зале находились представители старшего поколения, никто не посмеет выяснять отношения. Закон молодежи Аристократов. Дела старшего поколения — отдельно, дела младшего — отдельно.
Настал ужас, когда орава Страдовцев, тех кого я знала в другой жизни зашли в беседку из зелени, оглашая округу гомоном десятков голосов. Словно горло сдавила невидимая рука и сжимала, сжимала крепче, заставляя едва ли не хрипеть.
Не отводить взгляда. Ты же Анна Вильмонт. Возродившаяся Анна Вильмонт.
— По-моему Аня твое «платьице» большая ошибка, — насмешливо прошептал на ухо брат. — На нас пялятся Страдовцы.
— Наверное, им тяжело принять Бастарда — Аристократа. Эти вещи никогда не совмещались ранее, — потянувшись лениво в клатч, достала телефон, мечтая хоть туда спрятать взгляд.
— Здорова, братцы и сестры! — сзади прихлопнула по плечу тяжелая рука друга Павлика. Один из лучших друзей. Вторая рука точно также хлопнула моего брата.
— Анька, какой видок сверху! Давай скрасим сегодня наше общее одиночество! — я привыкла к этому да и он привык, что я часто посылала его по матушке, сегодня не было настроения. Без ответа оторвала правую руку и показала в лицо мужчине средний палец. Да. Бываю жестковатой.
— Мдда, — протянул очередной кабель на мою голову. — Манеры, как и раньше. Пашок у меня отличный план созрел, — и этот мистер начал бубнить нам с братом на уши. Я не слушала, глаза вперила в телефон.
Что ты чувствуешь, Хаски? Ты хотел найти пропажу, вот она я. Найденная потеря. Зачем я тебя была нужна? Неужели действительно пожалел о продаже рабыни или это очередной трюк Польски? Не похоже на уловку, если бы так, то Санек еще несколько дней назад заявился ко мне домой с целью рассекретить. Нет. Позволил самой вернуться и по всей видимости до столкновения в коридоре не знал, кто я.
За ужином было поспокойнее, люди смотрели представление. Стол Хаски с правого бока по центру, и мы не могли пересекаться взглядами даже при желании.
Мерси торжественно проговаривал заученную речь, иногда подглядывал на подсказки-карточки в руках. Награждал заслуженных людей города. «Певцов, военных, бизнесменов». И кто вы думаете самый молодой и талантливый бизнесмен?
Очень сильно в момент известия сжала челюсть на вилке, от этого зубы свело судорогой. Вздрогнула и схватилась за правую щеку, оберегая от дополнительной боли.
— Что случилось? — заботливо спросил брат.
Боясь принести лишнее неудобство челюсти, ответила очень шепеляво:
— Кто бы сомневался. Своему зятьку.
— А ты про Димана, — брат приобнял спинку моего кресла и наклонился, шепча на ухо. — Он тот еще зануда. Вечно бумажки свои, планшеты, телефоны, как у него в мозгу столько информации помещается? И вообще оно ему надо? Робот, как наш папаша. Иногда подумываю, что он импотент. — еще более тихо поведал брат.
Если бы во рту был кусочек мяса и я его жевала, то вероятно подавилась, но поскольку успела до произнесенных слов проглотить пищу — осталась жива и здорова.
На плече ощутила мягкую ладонь, а на щеке поцелуй.
— Приветик, — шепотом обозначил Шмонт.
Он слегка согнулся к нам, чтобы не нарушать торжественную речь Дмитрия Сергеевича по поводу его успешной деловой карьеры. Лёня пожал руку братцу, тот с шуткой очень сильно сжал предложенную пятерню. На что Шмонт прошипел, как раненный зверек, и оскалился:
— Недоумок!
— Давай-давай, — помахал пальцами Паша, прогоняя назад друга туда, где стояли остальные столы позади.