Сюжет из подвала

- Это все, что у тебя осталось? - грозно прорычала Марька.

- Ой, не губите бедного таджика! - задрожал парень. - Больше нет ничего!

- Давай сюда букет, - примирительно сказал женщина в черном. Таджик захлопал темными ресницами, но не двинулся с места.

- Делай, что тебе говорят! - заорала Марька и выбежала из-за своего цветочного ларька. Ее глаза горели, челюсть тряслась от ярости, а рука уже поднялась, чтобы ударить непослушного гастарбайтера. Трясущийся от страха парень быстро сунул женщине в черном букет и пропал.

- Беда с этими чурками! - в сердцах пожаловалась Марька, но черная фигура женщины уже удалялась по дорожке, ведущей в сторону проспекта Мира.

- Эй, девушка, а деньги? - нагло крикнула Марька, но что-то вспомнив, мгновенно стихла. Она долго провожала взглядом темную фигурку, пока та не растворилась в падающем снеге.

- Все! - сказала вслух Арина, смахнула с потного лба волосы и...вышла из образа "дамы в черном". Ей было приятно снова почувствовать сладость скоморошества и ощутить дыхание публики, пусть даже и рыночной. На душе стало легче, как будто бы кто-то взял и снял постоянно давящую ее тяжесть. Сыграв этот, в общем-то, ненужный и претенциозный спектакль, Арина почувствовала некоторую уверенность в себе, и ее уже не так пугало предстоящая встреча с таинственным Лукой. Она сыграла. Сыграла хорошо. Только на рынке.

"И все-таки я окрутила я эту торговку и заставила ее плясать под мою дудку!" - подумала Арина и, посмотрев на букет, улыбнулась свисающим бахромой цветам, которые белой пеной струились из-под продолговатых зеленых листьев.

- Куда едем? - раздался откуда-то сбоку глуховатый мужской голос.

Арина повернула голову и увидела припаркованный белый Пежо, за рулем которого сидел молодой светловолосый парень в темных очках.

- На Старосельское кладбище.

- Так это же совсем рядом, - удивился парень, - хотя .... Садитесь, мигом домчу!

- Я не останусь в долгу. Поехали. - И Арина, словно бабочка, впорхнула на заднее сиденье.

Мельком взглянув на черное облачение Арины и плачущий букетик белых ландышей, парень строго сказал:

- Я не возьму лишнее.

Арина откинулась на спинку сиденья, расстегнула полушубок, смахнула с глаз упрямую прядку волос, посмотрела в окно и только сейчас заметила, что на улице шел снег.

"Надо же, а погоды я и не приметила, хотя и куталась в шарф".

- Приехали, - сказал парень и плавно затормозил на мокрой дороге.

- Спасибо, - ответила Арина и протянула ему три тысячи рублей.

- Но это много, - смутился парень.

- Берите, - отрезала Арина и выпорхнула из машины. Перед глазами маячило жерло подземного перехода. И вдруг замешкалась Арина, и огляделась, и обернулась, словно ища помощи. Но сгинул белый Пежо. Улица была пустынна. Проспект молчал. И Арине ничего не оставалось делать, как спуститься по ступенькам вниз, уйти под землю и через несколько минут вынырнуть на другой стороне.

Вдали замаячили ворота Пятницкого кладбища.

Около входа Арину уже ждал Лука, которого было не узнать. Приоделся дворник, расфуфырился. Из-под расфрантенной серой куртки виднелась белоснежная сорочка с черным галстуком. Брючки были выглажены, а коричневые туфли вычищены. Даже его подслеповатые глазенки были открыты и хитрыми лужицами смотрели на мир. Видно Дуська его постаралась на славу. В руках Лука держал связку красных свечей.

"А этот рыжий Алексей еще говорил, что наш дворник вредный! Отличный мужик, хоть и странный", - подумала Арина, подходя к Луке.

- Вы шикарно выглядите, Лука.

- Все для вас, Арина Павловна, - улыбнувшись беззубым ртом, ответил Лука и церемонно раскланялся. Однако время не ждет, Арина Павловна. Вы опоздали, а нам уже пора начинать нашу печальную церемонию. Следуйте за мной.

И Лука вошел в ворота. Пройдя метров двадцать, он свернул на боковую дорожку, которая уходила вглубь и извивалась между наплывающих друг на друга плит, оград, памятников, одиноких цветников и каменных крестов.

"До чего же наши кладбища отражают нашу жизнь", - подумала Арина, которая не любила подобные места, где время остановилось навсегда, и все живое казалось погруженным в глубокий сон. "Все вихляющее, невнятное, наступающее друг на друга и окруженное тайной, которую лишь избранные могут разгадать. И никто ничего не может понять".

Они долго петляли среди могил, и Арине уже начало казаться, что Лука заводит ее в лабиринт, откуда нет выхода.

"Да, жизнь у меня не сахар, но и здесь делать нечего", - сделала вывод Арина.

Лука остановился в самом дальнем углу кладбища у полуразрушенной стены, где вкривь и вкось стояли надгробия с каменными крестами и плитами с неразборчивыми надписями.

- Все. Мы пришли, - сказал Лука.

- Это и есть старый погост? - спросила Арина.

- Да, здесь уже давно никого не хоронят, а старые могилы отец Василий запрещает трогать. А вот, кстати, и он сам собственной персоной. Только почему-то один. - Здрасьте, отец Василий, - поздоровался Лука и отвесил сердечный поклон подошедшему молодому священнику в длинной черной рясе. В руках он держал золотистое паникадило и молитвослов.

- Здравствуй, Лука, - поздоровался отец Василий с дворником и дружески пожал ему руку.

- Здравствуйте, - обратился он к Арине и, улыбнувшись молодыми озорными газами, спросил. - Почему так накрашены, матушка?

- Она актриса! - возвышенно изрек Лука и поднял в воздух длинный указательный палец.

- Простите, - выдавила из себя Арина, но отец Василий уже переключился на другие, более насущные дела.

- Куда же они подевались? - посетовал священник. - Слава Богу! Вот они, легки на помине!

К старому погосту, не спеша, подошли двое рабочих в синей спецодежде, легко неся на плечах небольшой, похожий на коробку гробик, обитый голубоватой материей. Крышку украшал небольшой букет из искусственных цветов.

- Ставьте сюда, - указал отец Василий на небольшое пространство рядом с чьей-то заброшенной могильной плитой. Рабочие осторожно поставили гроб на указанное место и молча стали ждать дальнейших указаний священника, но тот теперь разговаривал с Ариной.

- Вы приходитесь родственницей усопшей?

- Нет, я ее коллега, - запинаясь, ответила Арина.

- Очень хорошо, что вы так относитесь к вашим старым коллегам, - улыбнулся священник, подчеркнув слово "старый".

Арина не поняла его и начала оправдываться.

- Понимаете, так получилось, что меня попросили разыскать останки танцовщицы Амалии Яхонтовой, и я не смогла отказать. Она сгорела заживо в 1918 году во время спектакля...

На этом месте Арина осеклась. Она не могла рассказать священнику историю о своих видениях, снах и страхах, но отец Василий, кажется, обо всем догадывался.

- Не удивляйтесь форме последнего пристанища останков бедной Амалии. Я был в подвале вашего дома и все видел. Мы не стали тревожить ее кости и оставили их в том же положении, в котором они были.

- Спасибо, - искренне поблагодарила Арина.

- Могилку мы ей вырыли рядом вот с этой заброшенной плитой.

Арина посмотрела и в первый раз заметила, что рядом с уже упомянутой серой плитой, словно черная воронка, зияла неглубокая яма.

- Спасибо вам, отец Василий, - поблагодарила Арина и хотела поцеловать руку священника, но тут вспомнила, что у нее были подкрашены губы. Батюшка усмехнулся и сказал:

- Тогда начнем. А вы откройте крышку, - обратился он к рабочим.

Рабочие сняли крышку, поставили на землю, и отошли в сторону.

Неприятный холодок пробежал по хрупкому телу Арины. Она боялась взглянуть на останки, а вернее на то, что доказывало реальность ее подвальных приключений и навязчивых галлюцинаций.

Не бойтесь, Арина Павловна, - сказал Лука и обнял Арину за плечи. - Посмотрите, не бойтесь.

И посмотрела Арина и увидела белую ткань, сквозь которую темными контурами вырисовывалась изогнутая нога, одетая в атласную туфельку. И крутилась эта нога во всполохах пламени, и не может она остановиться до сих пор...

Конец ознакомительного фрагмента.

Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.