Страница 22 из 68
К счастью, генералу хватило предусмотрительности заблаговременно вывезти из Франции жену и детей. А перед смертью он успел устроить брак своей красавицы-дочери с младшим сыном английского герцога.
Леди Питер в теплом пепельно-розовом пелиссе и капоре, украшенном изящным букетиком цветов из шелка и бархата, сидела на железной скамейке возле охотничьего домика и слегка улыбалась, наблюдая, как ее восьмилетний брат играет в мяч со своим другом. Но стоило ей заметить Себастьяна, улыбка исчезла.
– Нет, не убегайте, – заговорил он, когда дама с широко распахнутыми глазами вскочила с лавочки, судорожно вцепившись одной рукой в бархатную ткань своего наряда. – Судя по всему, вы догадываетесь, почему я хочу побеседовать с вами?
Почти на десять лет моложе своего мужа, Джулия Рэдклифф была двадцатипятилетней красавицей с сияющими зелеными глазами, каштановыми волосами, мягко обрамлявшими лицо в форме сердечка, с небольшим, изящно очерченным носом, полными губами и чертами безупречными, как у мадонн Фра Филиппо Липпи. Но ее веки покраснели и припухли, по всей видимости, она сегодня плакала. «Из-за Дамиона Пельтана? – задался вопросом Себастьян. – Или по какой-то иной причине?»
Он наблюдал, как на красивом лице стремительно сменялись противоречивые эмоции: привитая с детства благовоспитанность боролась с инстинктивным желанием схватить в охапку маленького брата и бежать.
Хорошие манеры взяли верх.
– Лорд Девлин, – грациозно наклонила голову француженка, хотя дернувшиеся плечи выдавали взволнованность ее дыхания.
– Не желаете немного прогуляться, леди Питер? – предложил виконт.
Она бросила быстрый, неуверенный взгляд в сторону мальчиков и сопровождавшей их няньки.
– Мы не будем отходить далеко. Я слышал, вы знали Дамиона Пельтана еще ребенком, в Париже?
– Да, знала. – В мелодичном голосе Джулии Рэдклифф до сих пор проскальзывали французские модуляции. – Мы росли по соседству. Но… это было так давно. Каким образом те далекие времена могут иметь отношение к смерти Дамиона?
– Неизвестно, могут или нет. В настоящий момент я всего лишь пытаюсь отыскать хоть какую-то зацепку, которая помогла бы объяснить случившееся.
Она пошла рядом с Себастьяном по гравийной дорожке, задевая оборчатым подолом прогулочного платья бордюр из розмарина.
– Что вам угодно узнать?
– Когда вы видели Пельтана в последний раз?
Собеседница замешкалась с ответом, и у Себастьяна сложилось четкое впечатление, что она испытывает искушение и вовсе отрицать свою встречу с Пельтаном.
– Ваш супруг сообщил мне, что виделся с доктором примерно неделю назад. Полагаю, вы тоже?
– Да. Как я уже говорила, мы были давними друзьями. Дамион вскоре по приезду в Лондон прислал мне весточку, и лорд Питер пригласил его на ужин.
– Когда это произошло?
– Как и сказал мой муж, примерно неделю назад.
– И это была единственная ваша встреча?
– Нет, Дамион нанес нам еще несколько дневных визитов.
Себастьян заметил подчеркнутое «нам», но решил не давить.
– Пельтан сообщил вам, зачем приехал в Лондон?
Леди Питер искоса бросила на виконта сомневающийся взгляд, явно не желая предавать доверие своего друга детства даже после его смерти.
– А вы знаете?
– О делегации? Знаю.
Она кивнула, с полуоткрытых губ сорвался легкий вздох облегчения.
– Не хочу, чтобы вы сочли, будто Дамион сам проговорился мне о мирных инициативах, нет, он не проронил ни слова. Но мой отец знавал Армона Вондрея в Париже. Этот человек – ставленник Бонапарта. И когда я услышала, что Дамион приехал сюда с ним… – леди Питер пожала плечами. – Миссию задумывали секретной, но иные секреты не так уж сложно разгадать.
– Почему Пельтана включили в делегацию?
– У Вондрея слабое сердце. Он одержим заботой о своем здоровье, нервничает из-за малейшей припухлости или спазма и требует постоянных утешений и ободрений. Вот и решили, что лучше ему ехать с личным врачом. К тому же, дочь Вондрея…
– Мадлен, правильно?
– Да. Вы слышали ее историю?
Себастьян покачал головой.
– Мадлен была замужем за Франсуа Кеснелем, молодым кавалерийским капитаном. Он погиб в минувшем декабре в Испании, оставив супругу в тягости.
– Понимаю.
Они повернули обратно к охотничьему домику, глядя на мальчиков, которые утратили интерес к мячу и теперь соревновались, кто дальше прыгнет на одной ноге, оглашая парк криками и смехом. В отличие от сестры Ноэль Дюран был удивительно светловолосым, но унаследовал такую же форму лица и большие зеленые глаза.
– Сколько лет вашему брату?
Леди Питер мягко улыбнулась:
– Восемь.
– Он живет с вами?
– Да. Наша матушка умерла меньше чем через год после его рождения, а вскоре скончался и отец.
– Сожалею. Вам, наверное, трудно пришлось – остаться одной в чужой стране.
– Да, нелегко. Но к тому времени мы с лордом Питером успели пожениться.
Уже много лет Джулия Рэдклифф была замужем, но так и не родила собственного ребенка. Себастьян поймал себя на мысли об еще одной бездетной француженке, точно так же оказавшейся в изгнании на английской земле.
– Как я понимаю, отец Дамиона Пельтана тоже врач?
– Да.
– Мне рассказывали, будто он был как-то связан с королевской семьей, когда те находились в заточении в Тампле. Вам что-нибудь известно об этом?
К его удивлению, со щек леди Питер вдруг схлынул румянец, и она ломким голосом спросила:
– Вы не знаете?
– Не знаю чего?
– Отец Дамиона, Филипп-Жан Пельтан, по поручению Конвента лечил юного дофина.
– Сына Людовика XVI и Марии-Антуанетты?
– Именно.
«Дофин Франции» – данный титул традиционно присваивался наследнику французского престола. Мало кто назвал бы сейчас крестильное имя несчастного младшего брата Марии-Терезы; большинство помнило его просто как «пропавшего дофина». «Пропавшим» его именовали не столько из-за безвременной кончины, сколько из-за окутывавшей эту кончину тайны. Брошенный в тюрьму в 1792 году вместе с родителями, родной теткой и сестрой, мальчик, по слухам, умер в одиночестве в холодной, темной камере. Но уже через несколько дней после объявления о его смерти поползли фантастические истории о подмене, самозванце и о чудесном спасении[26].
– Принцу на ту пору исполнилось всего десять лет. Лишь немногим больше, чем сейчас Ноэлю, – кивнула леди Питер на брата, который в это время изучал гравий на парковой дорожке с дотошностью ювелира, проверяющего новую партию драгоценностей.
– Когда это было?
– В 1795 году. Конец мая или начало июня, точнее не скажу.
– И?
– Отец Дамиона нашел дофина тяжело больным. Тот провел в тюрьме больше двух лет, и с ним ужасно обращались. – Она мотнула головой, плотно сжав губы. – Морили голодом, избивали, оставляли лежать в темной камере в собственных нечистотах. Доктор сделал все возможное, но было уже поздно. Через несколько дней после начала лечения мальчик скончался.
– А Марию-Терезу Пельтан-старший тоже осматривал?
– Понятия не имею. Зато точно знаю, что после смерти дофина доктора привезли обратно в Тампль и попросили произвести вскрытие тела.
– И он это сделал?
– Да.
Порыв ветра погнал по дорожке перед ними сухие листья. Себастьян устремил взгляд на парк, ощущая, как лицо вдруг сделалось холодным и неприятно стянутым.
– Но вы же не… – леди Питер запнулась и начала снова: – Вы же не думаете, будто события такой давности как-то связаны с гибелью Дамиона?
– Скорее всего, не связаны, – ответил Себастьян, больше для того, чтобы успокоить ее. – Когда вы виделись с Пельтаном на прошлой неделе, каким он вам показался?
– Что вы имеете в виду?
– У меня сложилось впечатление, что отношения между отдельными членами делегации нельзя назвать приятельскими.
26
Одна из легенд о чудом спасенном дофине приведена, например, в книге Жюльетты Бенцони «Проделки королев. Роман о замках», в главе «Воренар (Vaurenard)».