Страница 15 из 68
На короткое мгновение их взгляды встретились. Сморгнув, всадник прицелился Себастьяну в лицо.
– Беги! – крикнул виконт своему груму и, вскочив на ноги, хлестнул кнутом гнедого по боку.
Конь испуганно шарахнулся, его седок покачнулся, и оружие разрядилось в кроны деревьев, никому не причинив вреда.
– Ах ты, ублюдок, – ругнулся незнакомец, заставляя коня развернуться и доставая второй пистолет.
На этот раз кнут стегнул гнедого по холке. Конь попятился в тот самый момент, когда всадник нажимал на спусковой крючок.
Сбитая выстрелом касторовая шляпа Себастьяна кувырком полетела на просеку. Чертыхнувшись, он выхватил из кармана пальто собственный двуствольный пистолет.
Темные глаза над шарфом округлились. Крепче перехватив поводья, всадник послал гнедого в стремительный галоп и умчался с холма за поворот, взметывая комья грязи из-под бешено бьющих копыт.
Человек в коричневом пиджаке со злобной ухмылкой отступил от лошадей и потянул из-за пояса кавалерийский пистолет.
Щелчком взведя курок, Себастьян выстрелил ему прямо между глаз.
Налетчик развернулся в медленном, неуклюжем пируэте и тяжело рухнул на землю.
– Мать честная, – прошептал Том, выползая из-за ближайшего лещинового куста и присматриваясь к неподвижно распростертому телу. – Готов?
– Я же велел тебе бежать, – обронил виконт, между тем как юный грум бросился успокаивать встревоженных лошадей.
– Ага, велели, – отозвался мальчишка и забормотал чалым ласковые слова, которые те, похоже, понимали. – А кто, по-вашему, были эти двое?
– Не знаю. – Соскочив с высокого сиденья экипажа, Себастьян оттащил с дороги и мертвеца, и рухнувшую ветку. Чуть помедлив, снял пиджак с убитого и накрыл тому лицо на случай, если мимо случится проезжать кому-нибудь с тонкой чувствительностью, прежде чем они успеют вернуться сюда с представителями власти. – Но тот, кто послал этих двоих, явно желает моей смерти.
ГЛАВА 14
После обеда виконтесса Девлин отправилась проведать свою мать, леди Аннабель Джарвис.
Геро питала нежную любовь к родительнице, хотя они мало в чем были схожи. В отличие от высокой, темноволосой и резковатой в поведении дочери, Аннабель в молодые годы была прелестной, миниатюрной, с шелковистыми золотыми локонами, нежными голубыми глазами и очаровательной улыбкой. Геро смутно помнила прежнюю леди Джарвис – жизнерадостную, ласковую и гораздо более умную, чем та показывала окружающим, а в особенности собственному мужу. Но многочисленные выкидыши и мертворождения постепенно подорвали жизненные силы баронессы, истощив ее живость и веселость. А в один ужасный вечер, после последних тяжелых родов, снова завершившихся мертвым младенцем, леди Аннабель перенесла апоплексический удар, который ослабил ее ум и тело.
Тем не менее даже с расшатанными нервами и тенью былых памяти и рассудка баронессе удавалось сохранять свое положение в блистательном, зачастую жестоком мире высшего общества. И Геро подозревала, что матери известно гораздо больше о секретных делах ее могущественного супруга, чем тот мог себе вообразить.
Аннабель с дочерью расположились перед пылающим камином в будуаре баронессы и за чашечкой горячего шоколада какое-то время обсуждали недавно вошедший в моду покрой рукавов и новейший лосьон с розовой водой.
Затем Геро пристально взглянула на мать и обронила:
– Я слышала, в Лондоне находится французская мирная делегация.
Баронесса потянулась за своей чашкой с шоколадом, ясно-голубые глаза омрачились настороженностью.
– От кого ты это слышала, дорогая?
Дочь одарила ее добродушной улыбкой:
– От Девлина.
– О Господи. Боюсь, Джарвис не придет в восторг, узнав, что твой муж в курсе.
– Они уже схлестнулись по этому поводу. Разумеется, папа все отрицал.
– Ну да, дело держится в большом секрете.
Уже не в первый раз Геро поймала себя на попытке угадать: подслушивает ли мать у замочных скважин или отец настолько убежден в слабоумии супруги, что перестал следить за своими речами в ее присутствии?
– К тому же, это всего лишь прелиминарии[13], – добавила леди Аннабель. – Во всяком случае, именно так твой отец кому-то недавно говорил.
– Само появление этой делегации уже вселяет определенную надежду на мир.
– Да, это так. Трудно даже припомнить те времена, когда у нас с Францией не было войны.
– Но между британской и французской позициями наверняка существуют серьезные разногласия? В смысле, мне не верится, будто Наполеон добровольно отречется от власти.
– О, нет. Он, безусловно, не тот тип, чтобы тихо сойти с мировой сцены.
– Согласится ли Британия на мир, который оставит Бонапарта императором Франции?
– Ну, кое-кто не возражает против такого исхода событий.
«А кое-кто категорически против», – повисли в воздухе недосказанные слова.
Геро покрутила свою чашку.
– Наша позиция представляется мне несколько противоречивой, учитывая присутствие здесь французской королевской семьи в качестве личных гостей принца-регента. Очевидно, Принни хотел бы вернуть Бурбонов во Францию – и потому, что он сочувствует им как царственный собрат, и потому, что свергнутые монархи самим своим существованием расшатывают престолы других правителей, упрямо цепляющихся за собственную корону. И все же, что несет большую угрозу английскому трону? Сохранение империи Наполеона? Или продолжение затянувшейся, дорогостоящей войны, которая утратила поддержку голодающего народа Англии и угрожает обанкротить государство?
– Ну, насколько мне известно, Принни и впрямь весьма решительно выражает желание вернуть Бурбонов на престол Франции.
– А папа?
Губы баронессы изогнулись в неожиданно хитрой улыбке.
– Неужели тебе нужно спрашивать? С точки зрения твоего отца, соглашаться сейчас на компромисс – полнейшая глупость. Он утверждает, что скоро мы увидим изгнание Наполеона из Парижа нашими войсками и полное восстановление прежних порядков.
– Однако Веллингтон пока за многие мили от Франции, не говоря уже о Париже.
– Да, это так.
– И я не считаю ни легко осуществимой, ни хоть сколько-нибудь разумной идею о том, чтобы насаждать «прежние порядки» народу, который избавлялся от них в течение почти двадцати пяти лет. Французы однажды уже свергли Бурбонов, а это означает, что они сумеют сделать это снова, если будут к тому расположены. В следующий раз у них, возможно, достанет ума не водружать на место короля императора. И тогда мы получим сразу за Ла-Маншем – а не далеко за Атлантическим океаном – еще одно правительство республиканцев, вдохновляющее опасными призывами угнетенные массы.
Рука баронессы, взметнувшись, прижалась к губам.
– Боже правый, Геро, только бы отец не услышал твои разговоры! Он сочтет тебя записной радикалкой.
– Я и есть радикалка, – возразила Геро и негромко рассмеялась при виде ужаса на лице матери. Какое-то время она молча потягивала шоколад, а затем спросила: – Если отец убежден, что Наполеона можно победить силой оружия, зачем вообще принимать эту мирную делегацию?
– Насколько я понимаю, премьер-министр и некоторые члены кабинета более заинтересованы в мирных предложениях, чем хотелось бы Джарвису.
– Вот как. – Геро отставила в сторону свою пустую чашку. – В таком случае ничего удивительного, если присутствие этой миссии в Лондоне вызывает у обитателей Хартвелл-Хауса нервные спазмы.
– Вряд ли Бурбонов известили о ней. Правда, это вовсе не означает, будто они в неведении. – Леди Аннабель тоже поставила чашку и взяла дочь за руку. – Так, довольно этих скучных глупостей. Я хочу знать, как твое самочувствие.
– Замечательно, мама. Хотя, клянусь, я становлюсь такой огромной, словно вынашиваю слона.
Геро тут же пожалела о своих словах, заметив обеспокоенность, затопившую лицо баронессы.
13
Прелиминарии (от лат. prae – прежде + limen – начало) – предварительные переговоры, предварительное соглашение, которым конфликтующие стороны устанавливают основные положения будущего мирного договора.