Страница 31 из 54
— Садись скорее! — скомандовал он Делии.
— Я не хочу домой! — затрясла она головой, пятясь.
Все трое ошеломленно уставились на нее.
— Сперва я должна повидаться с доктором Тоулом.
— Боже праведный! — воскликнул дядя Куин. — Вы только послушайте ее!
— Но ты же не пойдешь пешком! — взвился Диллон. — А потому полезай живее в машину!
Все расселись по местам, адвокат включил зажигание. Мотор взвыл, автомобиль на большой скорости описал крутую дугу и через узкий проход вырвался на улицу. Перед взором Делим промелькнуло множество лиц.
— Но почему собралась такая толпа? — спросила пораженная девушка сестру. — Неужели из-за меня?
— А то из-за кого же? — ответила Клара, сжимая локоть сестры. — По радио объявили, что Делию Бранд допрашивают в качестве свидетеля и скоро отпустят. Они хотели приветствовать тебя и нести до дома на руках… Что ты хочешь от преподобного Руфуса Тоула?
— Мне нужно его видеть.
Клара вознамерилась спросить что-то еще, но в этот момент автомобиль сильно накренился на крутом повороте, и она ухватилась за ремень, а потом, по-видимому, раздумала задавать вопросы. Через три минуты они остановились под раскидистым деревом на Ривер-авеню, и Тайлер Диллон, обернувшись, сказал:
— Послушай, Дел. По правде сказать, твое место сейчас дома. Как ты утверждаешь, последние два дня тебе довелось много размышлять, не так ли?
— Да, Тай, — ответила Делия спокойно. — Разумеется, мое место сейчас дома. Но сначала я увижусь с доктором Тоулом.
— Зачем он тебе? — простонал Пеллетт.
— Успокойся, дядя, я не стану совершать никаких опрометчивых поступков. Я знаю, вы все думаете, что я взбалмошная дурочка. Вам кажется, что после освобождения из тюрьмы мне не терпится сразу же предпринять что-то радикальное, драматическое. Но, клянусь вам, вы ошибаетесь. У меня самые простые и чистые помыслы. Можете довезти меня до дому, и я возьму свой автомобиль… Между прочим, где он? Я оставила его на Халли-стрит…
— Он дома, в гараже, — ответила Клара. — Его доставил вчера Франк Фелан.
— Словом, если вы довезете меня до дома, я в дальнейшем воспользуюсь своим автомобилем.
— Ни в коем случае, — заявил Диллон. — В своей открытой машине ты будешь повсюду собирать вокруг себя толпы зевак. Черт возьми! Ты нынче подлинная героиня дня! Все в городе уверены, что это ты застрелила Джексона и что тебя выпустили лишь благодаря влиянию Саммиса. Послушай моего совета: отправляйся-ка домой и запри покрепче дверь. Что тебе понадобилось от Тоула?
— Тай, я теперь уже не та, какой была прежде, — не унималась Делия. — Я действительно переменилась.
Но прежде чем я снова войду в дом своего отца, в дом, где умерла моя мама, мне нужно кое-что сделать, что я считаю справедливым и правильным.
— Хорошо, — наконец согласился Диллон, — мы отвезем тебя к доктору Тоулу и подождем возле дома твоего возвращения.
Уютный красивый домик вдовьего священника Руфуса Тоула стоял за церковью на Малтви-стрит. Стол, за которым он по вечерам в одиночестве скромно ужинал, ставили в нише у окна гостиной. Тоул предпочитал эту комнату столовой, где принимал гостей; здесь в это время суток было прохладнее, и, кроме того, он мог видеть висевшую на стене увеличенную и раскрашенную фотографию покойной жены. Священник как раз обгладывал косточку бараньей отбивной, когда экономка доложила, что его желает видеть мисс Делия Бранд.
— А вы не ошибаетесь, миссис Боннер?
— Нет, сэр.
— Хвала Всевышнему! Проводите ее, пожалуйста, в библиотеку.
Медленно и методично Руфус Тоул вытер пальцы салфеткой, шевеля губами в беззвучной молитве, выпил воды, поднялся, застегнул сюртук на все пуговицы и направился в библиотеку — небольшое помещение по другую сторону коридора.
Делия стояла, не спуская глаз с двери, в ожидании появления священника.
Остановившись в трех шагах от нее, Тоул мягко предложил:
— Присядьте, дитя мое.
Делия покачала головой, сглотнула и потом с трудом произнесла:
— Я на минуту… пришла вам только сказать…
— Но вы можете сделать это сидя. Гости и друзья — дети Господа…
— Я не гость и не друг, доктор Тоул, и не дитя Господа… вашего Господа…
— Бедняжка, перенесенные невзгоды переутомили вас…
— Сегодня вы заявили шерифу Таттлу, что я вас хотела убить, — резко проговорила Делия.
— Совершенно верно. Я пытался увидеться с вами…
— Вы правы. — Делия стояла подчеркнуто прямо, держа руки по швам. — Я действительно желала вашей смерти. И мне казалось, что и в самом деле убью вас. Во всяком случае, я приняла решение. Но в последние два дня я заглянула в такие уголки собственной души, куда никогда не заглядывала прежде, и поняла, что не смогла бы убить человека. Наверное, я просто пребывала в состоянии истерии и сама себя обманывала. Но все это осталось в прошлом. Однако я пришла сказать вам: мне известно, что вы убили мою маму. Не знаю, как вы это сделали и почему, но вы ее убили. Мне все равно, понесете вы наказание или нет. Когда я лежала на койке в тюремной камере, напряженно размышляя о случившемся со мной, миссис Уэлш что-то заметила мне… о грехе и милосердии. Я не могу просить для вас милосердия, даже если бы и было у кого попросить, хотя и не желаю больше впадать в истерию и делать вид, что я… я…
Душевные силы оставили Делию, ее губы продолжали двигаться, но ни одно слово не сорвалось с них.
Руфус Тоул шагнул к ней, протягивая руку.
— Бедное дитя! Да благословит вас Господь…
— Не смейте прикасаться ко мне! — крикнула девушка и выбежала из комнаты.
Пять минут священник стоял неподвижно, глядя на дверь, которую она оставила открытой. Затем, затворив ее, он вернулся к столу в нише у окна, взглянув на раскрашенную фотографию жены и, опустив глаза, увидел, что вторая баранья отбивная уже остыла и покрылась тонким слоем застывшего жира.
Глава 11
Окружной прокурор Эд Бейкер объяснял права поведения трем мужчинам, которые находились вместе с ним в его рабочем кабинете.
— Вы, Чемберс, или не раскрывайте рта, или же немедленно убирайтесь. Я посылал за Харли вовсе не для того, чтобы позволить кому-то запугивать или дразнить его, а чтобы получить от него необходимую информацию. До тех пор, пока вас не попросят высказаться, вы должны помалкивать. Понятно?
— Нетрудно понять, — проворчал шериф округа Силверсайд с очевидной досадой.
— Отлично… А вы, Харли, если вам неприятен контакт с шерифом Чемберсом…
— Меня тошнит от одного его вида!
Тогда поверните голову в мою сторону и перестаньте его замечать. Я оставил Чемберса, чтобы сэкономить время, если понадобится его о чем-то спросить. Как я уже говорил, мне нужно знать во всех мельчайших подробностях, что произошло во вторник поздно вечером. Вы, разумеется, уже рассказывали об этом, но ситуация изменилась. Дело оказалось более сложным и запутанным, чем мне представлялось вначале. А теперь начинайте и постарайтесь ничего не упустить.
Скуинт Харли являл собой странную картину. Чинно сидя на стуле в кабинете окружного прокурора, он чувствовал себя не совсем в своей тарелке, что было заметно. Его наружность — огромный рост, грубые черты лица и простая одежда старателя, — столь естественная в условиях дикой природы, среди голых скал и выжженных солнцем холмов, выглядела здесь, в цивилизованной обстановке, гротескно.
— Я не стану разговаривать с Кеном Чемберсом, этой кучей сухого дерьма, — пробормотал Харли. — Если он начнет задавать мне вопросы…
— Он не начнет. Вы будете говорить только со мной.
— Хорошо. Я не очень-то ловкий рассказчик.
Привык разговаривать сам с собой; вот уже на протяжении сорока лет я сам себе собеседник. — Харли поднял тяжелую мозолистую руку без одного пальца и согнал с уха надоедливую муху. — Итак, вы хотите, чтобы я описал вам, что случилось вечером во вторник? Первую в жизни глупость я совершил, когда вздумал отправиться на Кубу в 1898 году. Тогда у меня в кармане мирно дремали двести девяносто долларов — достаточно, чтобы спокойно жить среди моих холмов, поджидая, пока не улыбнется фортуна. Второй раз я свалял дурака и продемонстрировал себя величайшим в мире ослом в этот проклятый вторник. На беду мою, встретился мне Слайм Фрейзер. «Пойдем-ка, — говорит, — в одно место, попытаем счастья в вертушку». Ну, я и пошел. Впервые за тридцать два года! Хотя физически по-прежнему крепок, но моя сила воли, видать, серьезно поизносилась. Иначе такого бы не случилось. Значит, я пошел, и Слайм привел меня в «Тихую гавань».