Страница 25 из 54
К несчастью, конец фразы священника застал Кена Чемберса в ответственный момент очередного прицеливания, и он промахнулся почти на целый фут. Таттл некоторое время сидел разинув рот и вытаращив глаза, а затем многозначительно хмыкнул.
— Позвольте пояснить, — понимающе кивнул Руфус Тоул. — Я не сознавал, что бедняжка желает моей смерти, хотя мне было известно о неприязни ко мне, наполнявшей ее сердце. Когда же я прочитал в газете, что, покупая патроны в магазине спортивных товаров, она объявила о своем намерении застрелить человека, я сразу догадался: мисс Бранд имела в виду меня.
К сожалению, я не вправе сообщить вам причины, заставившие ее возненавидеть меня, но уверяю вас: причины существуют. Без преувеличения можно утверждать, что она испытывала ко мне жгучую ненависть.
Слов нет, я хотел встретиться с мисс Бранд и убедить ее перед лицом выпавшего на ее долю тяжелого испытания уповать на мудрость и милосердие нашего Господа, но я также рассчитывал добиться от нее разрешения сообщить вам о ее отношении ко мне и, в известных рамках, о причинах, породивших такие чувства в ее душе. Однако мисс Бранд отказывается встречаться со мной. Следовательно, я не вправе раскрыть вам причины, но уверяю вас: она ненавидит меня и именно меня собиралась убить.
— Довольно скверным стрелком она оказалась.
Эти слова произнес Кен Чемберс. Таттл сердито взглянул на него, Руфус Тоул проигнорировал реплику.
— Ну что ж, доктор, вы меня в самом деле сильно удивили. Ваши слова производят большое впечатление, они звучат почти неправдоподобно.
— И тем не менее все сказанное мною — сущая правда.
— Возможно. Но если бы вы хоть отчасти пояснили причины ненависти к вам со стороны мисс Бранд…
— Нет, не могу. Доверие между пастырем и членами его паствы свято.
— Разумеется, как же иначе. Мисс Бранд когда-нибудь прямо угрожала или говорила вам о своих чувствах?
— Нет. Но для меня ее душа — открытая книга.
— Говорила ли она когда-нибудь кому-то о своем желании убить вас?
— Мне это неизвестно.
— Тогда какое отношение имеет ваше сообщение, в правдоподобности которого я нисколько не сомневаюсь, к тому факту, что мисс Бранд застали возле трупа Дана Джексона с револьвером, из которого его только что застрелили?
— Мои заключения об истинных чувствах мисс Бранд убедили меня в ее полной невиновности, — ответил Руфус Тоул, возвышая голос. — Кроме того, я хочу предупредить вас, сэр, — и, пожалуйста, отнеситесь к моим словам с должным почтением, — существует еще одна веская причина, которую я не могу раскрыть, позволяющая мне со всей определенностью утверждать, что мисс Бранд не убивала Дана Джексона, упокой Господь его душу.
— Довольно смелое заявление, доктор.
— Я абсолютно точно знаю, что мисс Бранд не виновна.
— Послушайте, преподобный отец. — В голосе Таттла зазвучали официальные нотки. — Надеюсь, вы знаете: закон не признает за служителем церкви права на сохранение в тайне ставших ему известными сведений о серьезном преступлении, тем более убийстве. Вы говорили о святости доверия между пастырем и членами его паствы. Однако ссылки на подобные понятия не будут приняты в качестве оправдания, если обнаружится…
— Бог оправдает! — В глазах Руфуса Тоула вновь загорелся фанатичный огонь, и в голосе зазвучала непоколебимая убежденность. — Неужели, шериф, вы всерьез вообразили себе, что я подчинюсь вашим приказам или испугаюсь угроз? Боже сохрани! Неужели вы и впрямь полагаете, что я откажусь хотя бы от мимолетного благосклонного взгляда Всевышнего с небес ради предоставленной мне — вами или кем-либо еще — возможности для мирского оправдания собственных поступков? Глубочайшее заблуждение не только перед Богом, но и перед людьми!
Таттл пристально смотрел на священника. В конце концов он, по всей видимости, нашел бы подходящий ответ, однако время было уже упущено. Его размышления прервал телефонный звонок. Выслушав сообщение, Таттл попросил пока не пропускать посетителя. Но или шерифа не поняли, или же не очень-то считались с его распоряжениями: не успел он положить телефонную трубку, как дверь с треском распахнулась и в комнату ворвался молодой мужчина. Не в состоянии сразу затормозить, он по инерции проскочил до самого письменного стола Таттла.
— Я сказал, что занят! — крикнул шериф. — Просил вас подождать!
— А мне все равно, заняты вы или нет, — заявил Тайлер Диллон, тяжело дыша, скорее, пожалуй, от волнения, чем от физического напряжения. — Мое дело не терпит отлагательств. У меня…
— Кто ваш клиент на сей раз?
— У меня нет клиента, но зато есть доказательства, которые помогут очистить Делию Бранд от всяких необоснованных подозрений!
— В самом деле? Почему бы вам не отправиться с вашими доказательствами к адвокату Делии Бранд?
— Да потому, что не имеет смысла понапрасну терять время. Факты неопровержимы. Пригласите кого-нибудь для стенографирования. Со мной свидетели. Нужно официально запротоколировать…
— Успокойтесь, — шериф снял телефонную трубку, — вам не удастся еще раз заморочить мне голову вашими адвокатскими штучками. — Затем, обращаясь к кому-то на другом конце провода, он продолжал: — Попросите Эда Бейкера, если можно, спуститься сейчас ко мне в кабинет… Эй, куда вы?
— Я приведу свидетелей.
— Повремените. Сперва вы расскажете обо всем окружному прокурору.
— Пожалуйста…
— До прихода прокурора вы можете сидеть или стоять, как вам заблагорассудится… и только.
Откинувшись на спинку кресла, Таттл с раздражением и недовольством взглянул сперва на своего коллегу-шерифа, потом на преподобного Руфуса Тоула и в заключение — на молодого адвоката, который настойчиво искал клиента. За всю свою долгую служебную карьеру ему еще не приходилось наблюдать столько суматохи, поднятой из-за одного мертвеца. Нагнетание страстей таило в себе серьезную опасность и для него самого. В такой решающий момент он не имел права ошибаться в выборе позиции, тем более в столь запутанном деле, как это, с которым подспудно оказались связаны самые влиятельные силы штата. Ему было уже около шестидесяти лет, он порядком подустал, а денег так и не накопил.
Таттл как раз решал вопрос: не выпроводить ли ему священника и коллегу из Силверсайдского округа, когда в кабинет вошел Эд Бейкер и, подойдя к письменному столу, спросил:
— Итак, Билл, в чем дело?
— Ко мне опять явился тот самый Диллон. Он утверждает, что располагает какими-то доказательствами.
— Ах, это вы, — резко развернулся на каблуках Бейкер. — О каких доказательствах идет речь?
— Которые полностью снимут с Делии Бранд всякие подозрения.
— Где ее адвокат?
— Не знаю и знать не хочу. Я исхожу из предположения, что у вас нет враждебных чувств по отношению к Делии Бранд и что, если вам будут предоставлены факты, довольно убедительно говорящие в пользу ее невиновности, вы не станете держать ее в заключении. Я понимаю, рассказ Пеллетта о пропаже сумочки вызвал у вас сомнение, поскольку тогда никто не мог подтвердить его слова, да к тому же он — ее родной дядя. Теперь все выглядит иначе. В моих руках доказательства.
— Какие?
— Пригласите стенографа.
— Сперва изложите суть дела.
— Как хотите. Я не забуду собственных слов, и у меня множество свидетелей. Постараюсь быть предельно кратким. Как вам известно, во вторник утром Делия купила в лавке Макгрегора пачку патронов.
Тогда же продавец осмотрел револьвер, который она принесла с собой, и убедился, что он не заряжен. Продавец подтвердил это в интервью газете «Таймс стар».
Во вторник же днем Делия оставила свою сумочку вместе со шляпкой на полке в раздевалке рядом с гимнастическим залом. В раздевалку прокрались два подростка и, пока Делия разучивала с учениками упражнения ритмической гимнастики, украли из ее сумочки купленную утром пачку патронов. Ничего другого они не взяли, но видели в сумочке револьвер. Патроны мальчики отнесли к себе домой, а сейчас они у меня в этом кармане, все пятьдесят штук, целехонькие.