Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 45

Марксизм, однако, не являлся для Сталина, как и для Ленина и для иных большевицких вождей, чем-то догматическим и непреодолимым. Он был, как сами они любили повторять, только «руководством к действию». К действию по захвату, удержанию и расширению власти любой ценой. Большевицкие вожди использовали марксизм только как способ выражения своих мыслей и как удобное оружие при сведении личных счетов. Присягая на верность марксистской формуле «бытие определяет сознание», большевики действовали совершенно противоположным образом, своей волей перекраивая бытие покоренного ими общества.

В декабре 1927 г. Сталин, разгромив «левую оппозицию», неожиданно объявил о том, что НЭП по существу исчерпал себя и надо переходить к другим методам хозяйствования, по сути близким к тому, что предлагали троцкисты. Не готовый к столь резкому полевению взглядов своего бывшего союзника по антитроцкистской борьбе, Бухарин не согласился с ним. Начался спор, продолжившийся в 1928 г. В центре его был вопрос об отношении большевиков к крестьянству. Экономическая самостоятельность мелкого производителя стала в то время пугать Генсека ЦК не меньше, чем до того Троцкого и Зиновьева.

Дело в том, что экономически независимый производитель продуктов питания – а именно таким являлся крестьянин – никак не вписывался в большевицкую модель тотальной диктатуры, которую они стыдливо именовали «диктатурой пролетариата». Крестьянин, имея землю и работая на ней, был намного свободней от большевицкого государства, чем оно от него. Крестьянин мог прокормиться сам и накормить горожан, а большевики нуждались в продуктах крестьянского труда и сами, и для снабжения городов, и для продажи за границу для получения валюты. Чтобы покупать на рынке у крестьян продукты, рабочие нуждались в деньгах. Следовательно, большевики должны были платить им достойное возмещение за их труд. Но тогда независимыми становились и рабочие. И так экономическая власть над Российским обществом ускользала из рук коммунистов, а они хорошо усвоили марксистский принцип, что политика – это продолжение экономики. Потеряв экономическую власть сегодня, коммунисты лишатся политической завтра.

Итальянские фашисты могли мобилизовать крестьян на решение национальных задач, т. к., во-первых, признавали за ними право владения землей и, во-вторых, корпоративное государство сулило крестьянам немалые экономические выгоды. Нацисты кружили своим крестьянам головы дармовой землей на Востоке и расовым превосходством над славянскими недочеловеками. А чем могли увлечь крестьян коммунисты, после того как позволили им в 1917–1918 гг. взять даром помещичью и церковную землю, – ничем. Больше крестьянам грабить было нечего, перспектива мировой революции их только пугала, антирелигиозные действия коммунистов отталкивали. Крестьяне хотели, чтобы большевики оставили их в покое. Но крестьянский покой был предвестием конца большевицкой диктатуры. Большевикам, чтобы выжить, надо было сделать крестьян полностью зависимыми от государства, а для этого был один путь – лишить их силой и собственности на средства производства, и земли, и свободы в распоряжении своим трудом и его плодами. Иначе говоря, превратить свободных граждан – в рабов большевицкой власти. Сами крестьяне в социализм врастать не желали, и потому вожди ВКП(б) решили врастить крестьян в социализм, не останавливаясь перед любым насилием.

Предлог был выбран вполне уважительный: как и бывшие оппозиционеры, Сталин объявил, что свободный рынок и НЭП сдерживают ускоренную индустриализацию страны, так как ставят государство в зависимость от «капризов» частного собственника. СССР нужно как можно больше зерна для продажи его за границей: только так можно было финансировать строительство крупных промышленных объектов. Но это был только предлог. Действительной целью большевиков было порабощение крестьянства «навсегда», а заодно и ускоренная индустриализация. Сталин думал, что «убивает двух зайцев».

Заметки ответственного редактора:

Биограф Сталина американский историк Роберт Такер указывает и еще на одну причину коллективизации. Генсеку нужна была своя «революция», поскольку в предыдущей его роль была мизерна. На волне этой «революции» – невиданного в истории социального эксперимента по уничтожению независимого крестьянства – Сталин рассчитывал получить абсолютный авторитет и абсолютную власть в партии большевиков. Чего он и добился. – Р. Такер. Сталин. История и личность. М., 2006.



В декабре 1927 г. Сталин, по существу, призвал партию вернуться к методам военного коммунизма. Для изъятия запасов зерна в деревню были направлены 30 тыс. членов ВКП(б). Сам Сталин в январе 1928 г. выехал в Сибирь для контроля за хлебозаготовками. Апрельский (1928 г.) пленум ЦК и ЦКК потребовал нанести «удар по кулакам и скупщикам-спекулянтам». Фактически удар был направлен против любого мало-мальски имущего деревенского жителя. В знаменитой речи на конференции аграрников-марксистов 27 декабря 1929 г. Сталин провозгласил: «Вопрос стоит так: либо один путь, либо другой, либо назад – к капитализму, либо вперед – к социализму. Никакого третьего пути нет и не может быть… Теперь мы имеем возможность повести решительное наступление на кулачество, сломить его сопротивление, ликвидировать его как класс и заменить его производство производством колхозов и совхозов». Ситуацию Сталин видел ясно и вопрос ставил четко. Если с большевицкого языка перевести его на нормальный, он будет звучать так: или в России будет благоденствовать народ, но без большевиков, или будут благоденствовать большевики за счет народа. Третьего пути действительно не было и быть не могло.

Бухарин, Рыков и их единомышленники попытались противодействовать «военно-феодальной эксплуатации крестьянства». «Мы черт знает что делаем! – говорил, например, Рыков. – …Мы называем кулаком подлинного середняка, совершенно законно желающего быть зажиточным». Оппоненты Сталина в руководстве ВКП(б) предлагали не сворачивать, а всемерно развивать рыночные механизмы, отрегулировать оптовые цены на сельскохозяйственную продукцию, сделав их гибкими, и увеличить капиталовложения в легкую промышленность. Разумеется, никакого подлинного капитализма в деревне они не хотели. Просто считали, что НЭП и рынок не исчерпали еще всех возможностей и «рубить головы товаропроизводителям» рано. Их спор со Сталиным и сталинистам шел, таким образом, не об отказе от курса на социализм, а о сроках его введения.

Это был не спор о стратегии управления страной, а о тактике осуществления большевицкой диктатуры. И, кроме того, это был спор о власти и о методах властвования, наиболее выгодных большевикам, а отнюдь не народу. Опираясь на крестьянина, псевдоправые надеялись отстранить Сталина от верховной власти и сами встать у партийного, а, соответственно, и государственного руля. Спор о будущем русской деревни, который вели между собой Сталин и Бухарин, не был и в малой степени вызван заботой о крестьянине.

Сталин назвал Бухарина и его сторонников «правыми». За защиту «правых прокулацких взглядов» они были выведены из Политбюро и сняты с постов. Сталин показал, что его сила силу Бухарина ломит. И «правые» тут же капитулировали, признав свою полную неправоту и обещая повести «решительную борьбу против всех уклонов от генеральной линии партии и, прежде всего, против правого уклона», доказывая еще раз, что их позиция была не идейным принципом, за верность которому подают в отставку и ведут борьбу, а лишь ходом в шахматной партии в борьбе за власть. Ход оказался проигрышным. Троцкисты с энтузиазмом поддержали «революцию сверху», жалуясь лишь, что Сталин у них украл их программу.

В апреле 1929 г., по решению XVI партконференции, в ВКП(б) началась генеральная чистка всех, кто когда-либо выступал против сталинского курса. А через год Сталин вывел из Политбюро и снял с поста еще одного «правого», председателя Совнаркома РСФСР С.И. Сырцова, который, несмотря на осуждение Бухарина, стал по сути дела отстаивать его взгляды. Вместе с Сырцовым из руководства ВКП(б) был «вычищен» и секретарь Закавказского крайкома партии, член ЦК В.В. Ломинадзе, тоже высказывавший сомнения в правоте сталинской линии.