Страница 85 из 256
Я пришла в себя одна, в спальне. Сколько с тех пор прошла времени, как я потеряла сознание, я не знала, да и мне было всё равно. Шевелиться не хотелось, всё тело вопило от боли. Я сама себе напоминала поломанную куклу, которой поиграли вдоволь, сломали и бросили. Хотя, по поводу последнего, надежды было мало. Меня не бросят – я это знала. Но, сейчас я об этом не думала. Я, вообще, ни о чём не думала, пустыми глазами уставившись в одну точку, на потолке. Всего за один вечер я стала калекой. Калекой души. Моя душа стала инвалидом – безруким безногим бескрылым уродом. Я чувствовала дыру там, где должно было быть сердце. Я-то, наивная, думала, что оно исчезло ещё в день смерти Кая. Но, как оказалось, реально оно исчезло, лишь, сегодня, оставив после себя сосущую пустоту. Пустоту, в которой жили только ненависть, страх, боль и желание отомстить. Больше там никаких чувств не было.
Несмотря на то, что я лежала неподвижно, я чувствовала все свои раны и сломанные кости. Я ощущала, что у меня сломаны одно или несколько рёбер; что у меня сломаны оба запястья. Я чувствовал свои сломанные крылья, хотя, и не могла вспомнить, кто именно их сломал. Да и какая разница? Я чувствовала, что буквально вся покрыта коркой высохшей крови. Но, ведь, всё заживёт. Разве, не так?
Неожиданно, на потолке, куда был устремлён мой взгляд, возникла яркая сине-зелёная тока. Она подлетела ко мне и села прямо на моё лицо. Это была бабочка.
«Как она здесь очутилась? И что она делает здесь – в этом страшном мире?».
- Ребёнок даже не знает своей собственной сущности? – поинтересовался незнакомый и, как мне показалось, женский голос.
Я, с трудом, огляделась, но никого не увидела. Только бабочка продолжала порхать у моего лица.
«Галлюцинации? – подумала я. – Я уже не удивлюсь. Я не удивлюсь, даже если эта бабочка окажется плодом моего больного воображения!».
- Эта бабочка – часть тебя, а вовсе не твоё воображение, – сказал всё тот же голос.
- Часть меня? – искусанными губами, еле слышно, спросила я. – Я не понимаю, что это значит.
- Разумеется, не понимаешь. Ты же ничего не помнишь, – с жалостью произнёс мой невидимый собеседник.
- Что я должна помнить? И кто ты?
- То, что ты должна помнить, ты вспомнишь в своё время. А я… Когда я смогу показаться тебе, хотя бы, в иллюзии тела, тогда и скажу. Пока же, считай, что я – твой воображаемый друг.
- Друг? У меня нет никаких друзей. Ни воображаемых, ни настоящих. Никаких.
- С кем ты разговариваешь, Милена? – в спальню зашёл Люцифер.
- Видимо, со своей галлюцинацией, – ответила я, отметив про себя, что бабочка исчезла, как будто её и не было. – А вы пришли полюбоваться на результат своих действий?
- А не слишком ли грубо разговариваешь, Милена?
- Не знаю. Может быть, – я отвернулась от Люцифера. – Хотите меня наказать за это? Пожалуйста. Не думаю, что эта боль будет сильнее той, что я получила на вашем балу, а потом, лично, от вас.
- А, разве, ты не сама согласилась отдаться Аббадону, Абигору и Асмодею? По своей воле?
- Да, сама. Но я… я не думала, что… что…
- Что всё будет так?
- Да.
- А чего же ты ожидала, Милена? Тем более, от Аббадона? Нежности? Ласки? Ты не в мире людей и, даже, не в мире драконов. Ты в мире демонов. А ожидать от демонов человеческого или, хотя бы, драконьего поведения, по меньшей мере, наивно.
- Но, хотя бы, вы могли не трогать меня в этот день. Не так ли?
- Мог бы, – согласился Люцифер. – Но, почему я должен лишать себя удовольствия?
- Удовольствия?! – хрипло рассмеялась я, тут же, чуть не задохнувшись от боли из-за сломанных рёбер. – Вам доставило удовольствие насиловать, истекающую кровью, девушку?!
- А что может доставить удовольствие демону, Милена? – я услышала, как мужчина подходит ко мне. – Доброта? Любовь? Нет. Нам доставляет удовольствие причинять боль, мучения, страдания… Или ты этого не знала? – он схватил меня за руку, за сломанное запястье и, с силой, его сжал – я закричала. – Слышать твои крики… Видеть муку на твоём лице… Это, поистине, доставляет наслаждение. И в этом нет никакой разницы между мной и Аббадоном или каким-нибудь другим демоном.
- Лилит другая, – возразила я, когда Люцифер отпустил мою руку и боль, слегка, поутихла.
- Лилит? Не обольщайся на её счёт. Она – демонесса разврата. Она любит развратное похотливое удовольствие. И она тебе его доставит. Но это, вовсе, не означает, что она не получит такое же удовольствие от раздирания твоей кожи или от того вида, как тебя насилуют целой толпой.
- Но она, по крайней мере, хотела вас остановить. Разве, не так? – вспомнила я, что слышала тогда голос Лилит.
- Видимо, она решила, что с тебя достаточно за один день. Я же думал по-другому. А во всём остальном… Ты думаешь, что она не наслаждалась тем, что с тобой творили трое Верховных демонов? Поверь мне, Лилит была в полном восторге от этого зрелища. Хотя, сама она с Аббадоном связываться никогда не будет.
Я промолчала. Я понимала, что Люцифер прав – всё так, как он говорит. Но, несмотря на это, к Лилит я относилась куда лучше, чем к остальным демонам. Наверное, это было связано с той ночью, когда мы с демонессой выпивали, я ей жаловалась на жизнь, а она меня слушала (даже несмотря на то, что, затем, она поспособствовала тому, что я занялась сексом с Рейфом и Лексом).
- Тебе нужна моя кровь, Милена, – вновь заговорил Люцифер, после недолгого молчания. – Раны, нанесённые Верховными демонами, будут у тебя заживать, без моей помощи, как у простого человека. Даже если бы ты была чистокровным демоном – это было бы так.