Страница 208 из 256
- Обойдёмся без этого. Садись.
- Как я понимаю, господин Вельзевул, вы вызвали меня потому, что определились, что хотите за свою помощь, – произнесла я, сев.
- Для начала, я хочу, чтобы ты посмотрела в это зеркало и сказала мне, что ты в нём видишь, – Верховный демон дал мне обычное, на вид, зеркало, в позолоченной раме.
- Зачем? – с недоумением спросила я. – Да и… господин Вельзевул, если честно, я не очень люблю зеркала.
- Ослушаешься меня, Милена?
- Нет, не ослушаюсь, – вздохнула я, заглядывая в зеркало.
Но, когда я посмотрела в зеркало… я увидела совсем не то, что ожидала. Это было не моё отражение. В зеркале была… девочка? Да, пусть и в ужасном состоянии, но это была девочка, лет десяти. Худая, до анорексии; с бледным лицом и впалыми щеками; со спутанными волнистыми волосами; с, почему-то, белёсо-мутными, как у слепого человека, глазами. Её тело покрывали многочисленные длинные раны, словно, нанесённые ножом, а, затем, зашитые чёрными нитками. Одета она была в тонкое, как паутина, серое платье до колен. У неё были огромные белые крылья за спиной. Точнее, когда-то они были такими, а сейчас… Одно крыло было вырвано. На его месте были, лишь, обломки костей. Второе, всё израненное и лишённое, больше половины, перьев, кое-как пыталось укрыть свою обладательницу, словно, в попытке согреть.
От неожиданности того, что я увидела, зеркало выпало из моих рук и разбилось об пол.
- Простите, господин Вельзевул! Я не хотела… – начала я, но Вельзевул меня прервал:
- Меня не интересует разбитое стекло. Меня интересует, лишь, то, что ты увидела.
- Девочку. Слепую девочку, в ужасном состоянии. Израненную, худую… с одним оборванным крылом, – описала я всё это очень нехотя, через силу, как будто Верховный демон влезал во что- то очень личное.
- Значит, она так сейчас выглядит… Догадываешься, кем может быть эта девочка, Милена?
- Нет. Я не представляю, кто она такая, – я поёжилась, вспоминая её жуткий облик. – И мне не хочется больше говорить о ней.
- Придётся, Милена. Ведь, эта девочка – твоя собственная душа, – сказал Вельзевул.
- Что вы имеете в виду, господин Вельзевул? – предавать словам демона самый прямой смысл очень не хотелось.
- Зеркало, что я тебе дал – это зеркало души. Человек, который смотрит в него, видит свою душу. Демоны в этом зеркале не увидят ничего, так как души у нас нет.
- То есть, вы хотите сказать, что эта девочка из зеркала… это то, как выглядит моя душа?!
- Совершенно верно. Только… Ты сказала, что у этой девочки не было одного крыла?
- Да, – кивнула я. – Оно было вырвано… там были одни голые кости… – я всё никак не могла прийти в себя от того, что то несчастное создание, которое я видела – это… облик моей души.
- Крылья души всегда остаются в неизменном состоянии… Только… если обладатель души не совершил что-то запретное. Настолько запретное, что душа, буквально, начинает разваливаться на куски. Это уже не душа. Это – половина души.
- К чему вы клоните, господин Вельзевул?
- Ритуал очищения крови, о котором ты искала информацию… Ты совершила его. Верно, Милена?
Я не знала, что мне ответить. Было страшно. Страшно от всего. От того, как отвратительно и жутко выглядит сама моя сущность. От того, что теперь и Ферокс и Люцифер узнают о том, что я сделала в светлом лесу. О том, что я совершила ритуал, который находится под запретом даже у повелителей. О том, почему так поменялся мой характер и о том, что случилось с моим ребёнком. Мне, почему-то, казалось, что ни Ферокс, ни Люцифер довольны данными новостями не будут…
- Да, господин Вельзевул. Я совершила этот ритуал, – вынуждена была признаться я. – Я могу вас попросить о том, чтобы вы не говорили об этом повелителю?
- На ком ты использовала этот ритуал? – задал вопрос мужчина.
- На своём сыне.
- У тебя есть сын? – выразил удивление демон.
- Был. Я обратила его в светлого эльфа. Я была беременна, когда приходила к вам в прошлый раз. Ну, а в Светлом лесу я родила и провела ритуал.
- Я надеюсь, отцом этого ребёнка был не повелитель драконов или кто-то из Верховных демонов? Или… сам повелитель Люцифер?
- Нет-нет, господин Вельзевул! – замотала я головой. – Если бы отцом был кто-то из них, я бы не стала скрывать ребёнка или превращать его в кого-то. Нет, отцом этого ребёнка был человек, с которым я жила в мире людей до того, как попала сюда. Поэтому я, понимая, что человеческий ребёнок не выживет в этом мире, решилась на ритуал очищения крови.
- Этот ребёнок… он был тебе, настолько, дорог, что ты пожертвовала половиной души и отказалась от родного мира?
- Да, господин Вельзевул.
- И какой же мир тебя теперь отвергает, Милена?
- Человеческий. Так, вы не расскажете об этом повелителю?
- Если он не спросит у меня напрямую, то не вижу смысла этого делать. Тем более что я и сам, косвенно, в этом замешан, так как дал тебе книгу с описанием этого ритуала.
- Благодарю вас, господин Вельзевул.
- Не стоит. Хотя, мне, всё равно, никогда не понять этой сильной привязанности людей к своим детям, – задумчивым тоном произнёс Вельзевул. – И как тебе теперь жить с одной половиной души, Милена?
- Не очень, – честно ответила я. – Это, всё равно, что страдать раздвоением личности. Время от времени, ты становишься совершенно иной: с иными мыслями, с иным характером, с иными вкусами, привязанностями, симпатиями, взглядами… А, затем, ты возвращаешься в своё обычное состояние и, с ужасом, вспоминаешь о том, что творила. Но, меня, ведь, предупреждали о последствиях, поэтому жаловаться мне не на что. А теперь, если вы не против, я бы хотела перейти к тому, зачем вы меня позвали. О том, что вы хотите от меня за информацию, которую вы мне предоставили.