Страница 137 из 256
Но, в этот момент, Люцифер меня поцеловал. Жадно, страстно!.. Что никак не вязалось с его холодными, как лёд, глазами. Правда, я на этот поцелуй, всё равно, не ответила. Хотя, не думаю, что Люцифер этого ждал. А когда мои губы, наконец, оставили в покое, повелитель, буквально, приказал мне лечь на кровать, а, затем, он обратился к моему отцу:
- А ты подними голову, Саварис, и смотри внимательно на всё то, что будет происходить.
Я не понимала мотивов Люцифера. За что он так поступал со мной и моим отцом?! Чем мы заслужили такой жестокий поступок со стороны повелителя Ада?! Зачем?! Я уже и так носила на шее рабский ошейник Люцифера! Я и так уже не могла не исполнить все его желания! Так, зачем ещё и это унижение?! Как мой отец сможет смотреть на то, как мной владеет Люцифер?!
В этот момент, я встретилась глазами со своим отцом. Сколько же в его глазах было отчаяния и безнадёжности! Столько, что я выдержала этот взгляд всего несколько секунд и отвернулась. Мне было невыносимо осознавать, что в этой ситуации мы с ним, оба, абсолютно беспомощны. Мы оба были, полностью, во власти Люцифера.
«Чёртова беспомощность! Как же я ненавижу это чувство!» – подумала я прямо перед тем, как Люцифер овладел мной.
Никакой прелюдии, предварительных ласк не было и в помине (кроме того самого первого поцелуя). Мною просто сразу овладели. Причём, довольно грубо. Но, затем… Во время секса, повелитель демонов повёл себя совершенно по другому. Я никогда не получала от него столько ласки и даже нежности, как в тот раз. Он изучал моё тело сантиметр за сантиметром. Он целовал меня, ласкал!.. В его прикосновениях присутствовала нежность и, вместе с тем, настойчивость. Ласки смешивались с его сильными властными движениями. Страстные и, одновременно, требовательные поцелуи заставляли отвечать этому мужчине, почти, против воли. И первый стон удовольствия вырвался у меня, довольно, быстро.
- Давай, моя хорошая, – тем временем, шептал мне Люцифер, между поцелуями. – Кричи! Покажи своему отцу, насколько тебе хорошо со мной!
Только после этих слов, я вспомнила о невольном зрителе этой сцены. Я чуть не задохнулась от ужаса. От осознания того, как я сейчас показала себя перед отцом. Мне хотелось крикнуть ему в этот момент: «Пожалуйста, не смотри на меня! Не смотри! Я отвратительна!». Но, вместо этого, я застонала, когда Люцифер, неожиданно, ласково погладил моё перьевое крыло.
- А Асмодей был прав, – произнёс он. – Твои крылья, действительно, очень чувствительны.
- Зачем, повелитель?! Ответьте мне! Это слишком жестоко даже для вас! – я, всё ещё, пыталась найти логику в действиях повелителя Преисподней, несмотря на то, в каком положении я сейчас находилась.
- А откуда ты знаешь, Милена, что для меня жестоко, а что – нет? – поинтересовался Люцифер, шепча все эти слова непередаваемо-ласковым голосом, а, затем, делая резкий толчок. – К тому же, я не думаю, что сейчас удачное время задавать вопросы. Разве, нет?
А через какое-то время, когда Люцифер поставил меня на четвереньки, изменив позу, отец не выдержал. Он вскочил на ноги, в его руке возник длинный тонкий кинжал. Его глаза полыхали от ярости и боли. Он сделал шаг в сторону Люцифера.
- Стой на месте, глупец, – сказал правитель Ада, даже не посмотрев в его сторону. – Ты, своим вмешательством, сделаешь только хуже.
Голос Люцифера, при обращении к отцу, был, по обыкновению, холодным – полная противоположность тому, каким он (повелитель) шептал мне на ухо. А Саварис Кавэлли продолжал стоять с оружием в руках и гневно смотреть на моего ненавистного любовника и повелителя. Тогда, Люцифер продолжил:
- Даже если ты вмешаешься, Саварис, ты против меня, всё равно, что воробей против ворона. Твои атаки против меня бесполезны и ты прекрасно должен это понимать. А теперь, посмотри на неё, – Люцифер, вновь, вошёл в меня, действуя, при этом, очень аккуратно и ласково, несмотря на силу, с которой он двигался во мне. – Пока, я с ней очень нежен, Саварис, – ещё одно сильное движение, лёгкий поцелуй в чешуйку чёрного драконьего крыла и я застонала, несмотря на всю мерзость ситуации. – Пока, она получает удовольствие, находясь подо мной. Но, если ты вмешаешься… За твоё вмешательство заплатит твоя дочь, а не ты. Её крики удовольствия превратятся в крики боли. А ты, всё равно, будешь вынужден смотреть на это. Так что, решай, Саварис, будешь ты исполнять мои приказы или нет. Если нет – будешь смотреть, как я истязаю твою дочь самым жестоким и извращённым способом, который только можно придумать. Ну?
Взгляд Савариса хотел сказать Люциферу многое, но, вот, кинжал из его рук исчез и он тяжело, словно ломаясь, как старая кукла, опустился на колени. Он опустил глаза и произнёс каким-то глухим надтреснутым голосом:
- Я хочу попросить вас только об одном, повелитель. Пожалуйста, оставьте на сегодня Милену в покое.
- Нет, – ответил, нисколько не задумываясь, Люцифер. – Я не отпущу её до тех пор, пока не буду полностью удовлетворён. И я, вроде как, приказывал тебе смотреть, а не опускать глаза.
Последующие минут двадцать… или тридцать? Или, вообще, только десять минут? Я не берусь утверждать, сколько же, на самом деле, времени всё это длилось. Но, это самое время я бы хотела вычеркнуть из своей жизни навсегда. Я бы согласилась ещё раз пережить тот самый последний демонический бал, чем помнить глаза отца, смотрящие на меня, когда я, в очередной раз, отвечала на поцелуи Люцифера или когда я издавала стон наслаждения – пошлого, почти вынужденного, но, тем не менее, наслаждения.
«Лучше бы ты меня пытал, Люцифер! – с ненавистью думала я тогда, совершенно наплевав на то, что он слышит мои мысли. – Лучше бы ты с меня кожу живьём содрал, чем это!».