Страница 103 из 256
Я стояла на зелёном летнем лугу, освещённому солнцем. Прямо передо мной лежал белый дракон, который, несмотря на лежачее положение, всё равно, казался огромным.
- Ну, и как оно? Каково сгорать от желания, благодаря силе демона похоти? – с интересом, спросила она.
- Если тебе это так интересно, то переспи с ним сама и узнаешь, – ответила я не слишком дружелюбно.
- Тебя совсем не удивляет наша новая встреча? – несколько удивлённо, спросила Дайона.
- Нет, не удивляет. Я же сейчас сплю, верно? И ты опять явилась ко мне, просить вспомнить Адалиссу?
- Да, я снова пришла просить об этом.
- Я не стану вспоминать того, кого не знаю. Меня это не интересует. Меня сейчас интересует только то, что я сейчас нахожусь с Асмодеем, которому от меня что-то нужно.
В этот момент, перед моим носом пролетела бабочка. Та самая – сине-зелёная, которую я видела, когда пришла в себя после бала демонов.
Я попыталась поймать бабочку. Это оказалось легко, но… как только насекомое оказалось в моей ладони, оно, бесследно, исчезло. Но, перед тем как это произошло, в моей голове возник странный образ… Я видела девушку, лет шестнадцати, невысокую, стройную. У неё были белоснежно-белые волосы и… глаза совсем, как исчезнувшая бабочка – яркие, сине-зелёные. «Кэтэрина» – пришло мне на ум имя.
Я помотала головой, отгоняя от себя навязчивое ведение. А Дайона, тем временем, продолжала, словно, не заметив моего временного замешательства.
- Ты, действительно, не хочешь ничего знать о Самаэле и о твоей связи с ним? Я, ведь, могу рассказать тебе…
- Не хочу, – немного подумав, я, всё же, сказала. – По крайней мере, сейчас не хочу. Не до этого. А по поводу этой Адалиссы… Даже если она и является человеком, которого я знала и о котором, каким-то чудом, забыла… Какой смысл мне её вспоминать? Кем она мне была? Если её нет рядом со мной, значит, она либо умерла, либо осталась в человеческом мире. Неважно – какой из этих вариантов верный, но травить себе душу ненужными воспоминаниями я не хочу.
- Она не умерла и не осталась в мире людей. Она живёт в тебе, Милена.
- Чушь! – резко ответила я. – А теперь, верни меня в нормальный сон.
- Если ты не собираешься вспоминать Адалиссу добровольно, Милена, то у меня нет выбора, – вздохнула дракониха. – Я сама буду будить Адалиссу, но, в таком случае, ваши с ней сознания начнут сливаться. Точнее, твоё сознание с её. Ты начнёшь вспоминать то, что происходило с ней. Ты будешь воспринимать её воспоминания, как свои. Медленно, постепенно… ты забудешь всё, что происходило с тобой, забудешь всех своих знакомых и друзей. Перестанешь узнавать любого, кого не знает Адалисса. Твой характер изменится. И, в конце концов, от тебя ничего не останется, Милена. Ты исчезнешь. Останется только Адалисса. Этот процесс может начаться через годы, века, тысячелетия… Но, у меня есть это время. А теперь скажи – ты хочешь такого развития событий?
- Я не верю в то, что ты говоришь. Я не верю ни единому твоему слову. А если я не верю, то какой смысл бояться, воспринимать твои угрозы всерьёз и делать то, что ты говоришь? В конце концов, я даже не уверена до конца, что ты не плод моего больного воображения.
- Значит, ты не будешь пытаться вспомнить мою сестру? – Дайона спрашивала спокойно, но за этим спокойствием чувствовались гнев и ярость.
- Нет.
- Что ж… Тогда, не обвиняй меня, когда твоё самосознание полностью растворится в Адалиссе.
Когда Дайона договорила, поляна, солнце и она сама – исчезли. А я попала в, уже ставший обыденным, простой ночной кошмар.
- Просыпайся, сладкая моя, – разбудил меня голос Асмодея.
Я открыла глаза и обнаружила себя лежащей на коленях демона похоти. Его рука перебирала мои волосы, и этот жест можно было бы назвать нежным и интимным, если бы я не видела в этом отношения к себе, как к домашнему питомцу. Это раздражало и злило, но… В этом мире (да и теперь, наверное, в любом другом) я ничего не решала. Я всё больше и больше убеждалась в том, что сила – это единственное, что правит всем. А тем, у кого силы нет, могут только подчиняться, угождать и, иногда, пытаться как-то повлиять на события через постель, связи или ещё как-то.
- Асмодей, ты не мог бы… перестать трогать мои волосы? Мне это не нравится.
- Ничего, потерпишь, сладкая моя, – ответил Асмодей, не собираясь выполнять мою просьбу. – А теперь, нужно начать день с хорошего, верно? – я промолчала, так как посчитала, что этот вопрос не требовал ответа, но болезненный рывок за волосы заставил меня пересмотреть свою позицию. – Я спрашиваю: верно, сладкая моя?
- Верно, – поспешила сказать я – испытывать боль мне, совершенно, не хотелось.
- А раз ты с этим согласна, то я хочу, чтобы ты сделала мне приятное. Я хочу, чтобы ты сделала всё возможное, чтобы удовлетворить меня. Ты же хочешь, чтобы я оказал тебе свою поддержку, не так ли?
- Ты говорил, что окажешь мне покровительство за то, что я соглашусь, добровольно, остаться с тобой, – напомнила я. – Такое ощущение, что ты сейчас переделываешь свои собственные слова, Асмодей.
- Я их не переделываю, сладкая моя, и я от них не отказываюсь, но… Я же не говорил, что – согласиться добровольно – это только то, что ты остаёшься.
- Ложь! Говорил! Ты именно это и имел в виду!
- Ничего подобного, – мужчина улыбнулся так, как улыбнулась бы змея, при поимке добычи, если бы она это умела. – Я не делал никаких уточнений. И ты же не думала, что я оставил тебя здесь, лишь, для того, чтобы ты поспала?