Эртан

— Кому это я должна? — напыжилась я.

«Игры, в которые играют люди, классика жанра, — хмыкнул внутренний голос. — Стоит к тебе обратиться с позиции Родителя, как твой Ребенок послушно включается в игру. Когда ты перестанешь быть такой предсказуемой?»

Честное слово, не знаю, кто из этих двух умников раздражает меня больше.

Полуэльф устало вздохнул.

— Юлия, знаете, где проходит граница между разгильдяйством и безответственностью? Там, где начинаются интересы других разумных существ. Если бы речь шла только о вас, я бы и слова не сказал, даже вздумай вы устроить ритуальное самосожжение перед королевским дворцом. Но вы подвергаете опасности меня и моего друга. В трансе и обычный человек может повести себя непредсказуемо, а вы к тому же подвержены внушению, так что риск влипнуть во что-нибудь неприятное возрастает во много раз.

«Будем гордо стоять в углу, но не признаем правоту собеседника,» — продолжал издеваться внутренний голос.

Спокойно, спокойно. Не рычим. Зубы сжать, ногти в ладони, медленный глубокий вдох — раз, два, три, четыре, пять… выдох.

— Вы совершенно правы, Вереск. Я повела себя безответственно и безрассудно, поставив под угрозу не только безопасность своих спутников, но и успех экспедиции в целом. Впредь постараюсь воздержаться от столь рискованных экспериментов. Или, по крайней мере, обеспечить им более тщательную подготовку.

Безупречно очерченные дуги бровей едва заметно приподнялись, выражая крайнюю степень изумления. Или недоверия — кто этих полуэльфов разберет.

— Не расстраивайся, Юль, — сочувственно заметил Женя. — Мы найдем для тебя учителя.

— Не давай опрометчивых обещаний, — покачал головой Вереск. — Или ты думаешь, что магистры будут драться за право обучать Юлию?

— Я думаю, что половина Академии даст сожрать свое левое ухо за право доступа к такому феномену, — серьезно ответил Женя.

— Смотри, как бы у тебя несварение желудка не случилось от такой диеты, — посоветовал полуэльф.

Не могу сказать, что этот диалог меня очень успокоил, но задумываться было некогда — в тот момент меня волновал совсем другой вопрос.

— А мы пойдем искать источник эманации?

— Нет, — отрезал Вереск. — Не хватало нам еще попасть в засаду.

— Слушайте, ну вы уже утомили со своей манией преследования, — не выдержала я. — Как я могла устроить засаду, если я понятия не имела, что мы здесь остановимся?

— Охотно поменяю свою манию преследования на вашу манию величия, — парировал полуэльф. — Я вовсе не имел в виду, что засаду устроили вы. Хотя я допускаю, что вы, со своей способностью бесконтрольно вживаться в чужие эмоции, служите частью приманки.

Звучало вполне логично. Слишком логично, черт бы побрал этого полуэльфа.

— Но кому-то может быть нужна наша помощь!

— Этот кто-то, судя по вашему рассказу, влип в неприятности по собственной вине. Кроме того, немедленная смерть ему не грозит, а значит, будет возможность спастись и без нашей помощи.

На секунду я снова стала тем существом из своего «видения», ощутила его отчаянье и ужас перед тем, что — я это точно знала — гораздо хуже смерти. Спасение, которое казалось так близко, растворилось в тумане, оставив после себя лишь ехидную усмешку: «Сама виновата».

Я задохнулась от возмущения.

— Вы… Вы — бессовестный, бездушный и бессердечный эгоист! Я понимаю, почему эльфы называют таких, как вы, пустышками.

Повисла напряженная тишина. Упс. Внезапно я почувствовала себя как человек, который в приятельском поединке случайно заехал своему спарринг-партнеру в одно очень чувствительное место. А главное, это была полная бессмыслица: причина, по которой чистокровные эльфы называли шинтар «пустышками» не имела ничего общего с бессердечностью, и я это отлично знала.

От взгляда Вереска у меня на спине выступила изморозь. Захотелось немедленно забиться в самый дальний угол, накрыться одеялом с головой, закрыть глаза и не выползать до тех пор, пока этот жуткий субъект не исчезнет из моей жизни. К сожалению, это бы проблему не решило. Поэтому я отправила своего внутреннего Ребенка отдохнуть, глубоко вздохнула, сосчитала до трех и произнесла:

— Простите. Я вышла из себя. Мне не следовало этого говорить.

Взгляд льдисто-серых глаз не потеплел ни на градус, но их обладатель едва заметно кивнул:

— Я принимаю ваши извинения. И тем не менее на поиски приключений мы не пойдем.

— Какие аргументы могут вас убедить?

— Логически обоснованные.

У меня вырвался сдавленный рык. Как можно разговаривать с таким упертым типом?

Женя, который в течение последних пяти минут стоял в позе Наполеона и с олимпийским спокойствием наблюдал за нашей с Вереском словесной баталией, внезапно поинтересовался:

— Друзья мои, вы ничего не забыли?

Голос его сочился медом и патокой. А поскольку такие приторные интонации Жене обычно не свойственны, напрашивался вывод, что за этим бесхитростным, на первый взгляд, вопросом что-то скрывается. И точно — дождавшись, пока мы с Вереском перестанем изображать борьбу льда и пламени и обратим внимание на него, Женя продолжил:

— Например, тот факт, что решения здесь принимаю я? Вижу, что забыли. А между тем, эта скромная деталь делает ваш, несомненно, увлекательный спор совершенно бессмысленным. Потому что решение я уже принял, — Женя выдержал драматическую паузу (Немирович-Данченко восстал из гроба и снова умер от зависти). — Мы обязательно проверим, что за сюрприз скрывается в этом доме. Тем более, что благодаря юной Мире нам не придется гадать, где именно его искать.

Полуэльф был невозмутим, как памятник адмиралу Нельсону. Как будто и не он несколько минут назад с пеной у рта доказывал мне, что мы никуда не пойдем.

— Однако Вереск совершенно прав, — продолжал Женя. — Засада более чем реальна. Кроме того, вне зависимости от исхода операции, спокойно переночевать нам тут вряд ли удастся. Поэтому мы заранее подготовим стратегическое отступление. А именно: соберем вещи, оседлаем лошадей и выведем их за ворота. Предупреждаю сразу, чтобы не было никаких споров в процессе: мы с Вереском исследуем дом, Юля ждет нас за воротами с лошадьми.

— Еще чего! — возмутилась я.

— Не «Еще чего», а «Так точно, сэр!», — поправил Женя. — Ты свою роль в этой истории уже сыграла. А в бою, если таковой случится, будешь только отвлекать — нам с Вереском придется прикрывать еще и тебя.

— Ну Женя! — взвыла я. — Я буду паинькой.

Женя заглянул мне в глаза и терпеливо, медленно, с расстановкой, как маленькому ребенку или умственно отсталому человеку, пояснил:

— Юля, ты, должно быть, чего-то недопоняла. Повторяю. Мы с Вереском исследуем дом, ты ждешь нас за воротами. Это не обсуждается. А если есть желание поспорить, то бери Корву и езжай в Вельмар. Я с удовольствием продолжу дискуссию. Когда вернусь. Это понятно?

— Предельно.

Женя удовлетворенно кивнул. На лице Вереска не дрогнул ни единый мускул.

…И вот я, как дура, стою на обочине в компании комаров и лошадей. Настоящая жизнь кипит всего в каких-то двухстах метрах от меня, а я даже не могу посмотреть, что там происходит!

— Вы как хотите, — пробормотала я, обращаясь то ли то ли к лошадям, то ли к предателям-мужчинам, оставившим меня в этих кустах, — а я все-таки подберусь поближе к забору.

Корва покосилась на меня и укоризненно фыркнула.

— Ну да, я помню, что Женя велел не сходить с этого места, — я виновато развела руками. — Но отсюда же совсем-совсем ничего не видно.

Впрочем, передислокация мало в чем улучшила положение. Лунный свет выбелил крышу постоялого двора, отчего он сделался похожим на ледяную избу — такой же белый, холодный… и мертвый.

Минуты текли медленно и тягуче, как патока. Лунный диск успел преодолеть половину расстояния от фронтона до печной трубы прежде, чем дом начал подавать признаки жизни. Самым первым — и самым убедительным — признаком стал истошный женский визг. Гм. Надеюсь, мои герои не вломились ненароком в чужую спальню? За визгом последовал шум и грохот неясного происхождения, и почти сразу же в обеденной зале, которая по совместительству выполняла роль гостиной, вспыхнул яркий свет. Ого! Да у нашего скромного провинциального корчмаря, оказывается, есть магическая лампа, стоимость которой едва ли не больше, чем все его подсобное хозяйство. А бедные постояльцы вынуждены довольствоваться огрызком дешевой свечки. Впрочем, эта лампа наверняка зажигается только по особым случаям. Например, когда «бедные постояльцы», вооруженные от пяток до зубов, посреди ночи взламывают запертую комнату.