Эртан

— Юлия, вы так ничего и не вспомнили?

— Увы, — я вложила в свой голос изрядную порцию печали. — Похоже, меня крепко приложили по голове.

— Попробуйте представить, где вы провели свое детство. Такие вещи обычно закрепляются в памяти лучше всего.

Я честно попыталась представить, в какой обстановке девушка, подобная мне, могла провести свои детские и юношеские годы, но в голову почему-то лез только замок Эстельмарэ. Не нынешний, отстроенный в соответствии с эстетическими вкусами топ-менеджмента Корпорации, а старый — такой, каким он был двести лет назад, еще до взрыва. Эту версию я, разумеется, не стала излагать по причине очевидной неправдоподобности.

— Не получается, — вздохнула я, надеясь, что это остудит пыл дотошного господина белль Канто. Но его это ничуть не обескуражило, напротив, он продолжил задавать вопросы с удвоенной силой, терпеливо выслушивая мои однообразные «Не знаю… Не помню… Не уверена…»

Через двадцать минут меня это стало раздражать. Еще через десять — откровенно бесить. У меня был тяжелый день. Меня бросил бойфренд. Я на полной скорости влепилась в многотонную фуру. Эта долбаная лошадь норовит вытряхнуть из меня мозги. Я хочу есть, в конце концов! Почему я вообще должна отвечать на эти нелепые вопросы? Это что, мать вашу, допрос? Какого черта он о себе возомнил? Следователь, блин, недоделанный! Ненавижу!!! Чтоб ему сдохнуть, ублюдку!.. Кстати, отличная идея.

«Юля, очнись!!!» — надо же, никогда не думала, что внутренний голос может орать.

«Пошел в задницу», — огрызнулась я, размышляя над способами быстрого извлечения ножа из сапога предполагаемой жертвы.

«Это не твои чувства. Кто-то заставляет тебя их испытывать. Подумай сама, ты даже к предателю Андрею не питаешь ненависти, с чего бы тебе ненавидеть этого мальчика, который не успел сделать тебе ничего плохого?»

Надо признать, Умнику удалось найти единственно верный в данной ситуации аргумент. Не терплю, когда меня заставляют что-то делать против моей воли. Как только я осознала, что мной пытаются управлять, вся ярость, которую я собиралась обрушить на голову ни в чем неповинного парня, обратилась в сторону неведомого манипулятора.

— Кто-то хочет вас убить, — тихо предупредила я через плечо.

Белль Канто не стал задавать лишних вопросов. Очевидно, у него были основания беспокоиться за свою жизнь.

— Далеко? — так же тихо спросил он.

— Я не уверена. Кажется — не очень. Не дальше метров двухсот.

Описание событий, которые произошли вслед за этим, занимает куда больше времени, чем сами события.

— Пригнитесь, — приказал белль Канто. Я инстинктивно повиновалась.

За спиной раздался треск разрываемой бумаги. На правой обочине, чуть впереди от нас, проявился человек с духовой трубкой во рту. В то же мгновение из трубки вылетела небольшая стрелка с черно-желтым оперением. Впечатавшись в лошадиную шею, я с ужасом наблюдала, как сокращается расстояние между нами и висящей на кончике стрелы смертью. Но дистанция была слишком велика — очевидно, действия моего спутника вынудили убийцу предпринять атаку раньше запланированного момента. Не долетев до нас полутора метров, стрелка шлепнулась на дорогу и была тут же вдавлена в пыль тяжелым копытом. Метательный нож, отправленный в полет меткой рукой белль Канто, лишил беднягу шансов на повторный выстрел.

— Вот мы и встретились, Чин Тан, — пробормотал юноша, присаживаясь на корточки рядом с покойником. — Помнится, ты обещал найти меня, чего бы тебе это не стоило… Думаю, ты был готов заплатить такую цену.

Я не испытывала никакого желания осматривать труп, пусть даже и наисвежайший, но сидеть на лошади посреди дороги было уже как-то совсем глупо и немного страшно (вдруг понесет?) Поколебавшись, я спешилась и подошла к проводнику. Он обернулся на звук шагов и бросил на меня обеспокоенный взгляд:

— Вы в порядке?

Меня слегка колотило, но на душе, наконец-то освобожденной от чужой ненависти, было так легко, что даже созерцание трупа не могло омрачить хорошего настроения.

— Я не боюсь покойников, — отшутилась я.

— А убийц вы тоже не боитесь? — серьезно спросил белль Канто, тщательно обтирая выдернутый из тела нож о штанину незадачливого стрелка.

— Боюсь, — честно призналась я. — Но перспектива провести несколько часов со знакомым убийцей пугает меня куда меньше, чем путешествие в одиночку по лесу, в котором водятся невидимые маньяки, плюющиеся отравленными стрелами.

Кажется, я зря это сказала. На лице белль Канто отразился живейший интерес:

— Откуда вы знаете, что стрела отравлена?

— Сама по себе она слишком коротка, чтобы нанести смертельный удар. Плюет эта трубка недалеко, уйти незамеченным в случае неудачи стрелявшему бы не удалось. Вряд ли он стал бы рисковать, если бы не был уверен в эффективности первой попытки.

— Рассуждаете вы подозрительно разумно для девушки, потерявшей память, — ореховые глаза смотрели с любопытством. Впрочем, настороженности во взгляде не было — и то хорошо.

— Я же только память потеряла, а не остатки здравого смысла, — обиделась я.

Белль Канто ловко обыскал труп. В результате обыска обнаружились три запасные стрелы в футляре и деревянное украшение явно магического происхождения — не то амулет, не то талисман. Ни то, ни другое не вызвало у моего спутника ни малейшего интереса.

— Странно, — пробормотал он, поднимаясь и отряхивая с колен мелкие травинки. — С чего же он кастовал невидимость?

Вопрос адресовался явно не мне, но я не удержалась и влезла:

— Может, он маг и колдует без подручных средств?

— Что? Кто маг? — Женевьер белль Канто вынырнул из задумчивости и непонимающе уставился на меня. Я кивнула на труп.

— Чин Тан? Да боги с вами, Юлия. У него не было ни малейшего признака Дара. Я его давно знаю, он был слугой моего старого знакомого, который умер чуть меньше года назад. А Чин Тан весь этот год прожил мечтой о мести… Может, у него был амулет невидимости? — белль Канто, потеряв ко мне всякий интерес, принялся обшаривать траву вокруг трупа.

— Он так любил своего хозяина? — удивилась я.

— Любовь тут ни при чем. Это же чхен.

Так вот почему смуглое лицо стрелка показалось мне таким странным! Я ни разу не видела чхенов, варваров с Северных Пустошей, но была наслышана об их невероятной преданности тому, кого они считали своим повелителем.

— У чхенов весьма своеобразный «кодекс чести», который предписывает в случае смерти хозяина совершить ритуальное самоубийство, — пояснил белль Канто. — А в случае насильственной смерти — сначала месть, а потом самоубийство.

— Значит, его хозяин погиб не без вашего участия? — я испытующе посмотрела на проводника.

— Так получилось, — подвердил молодой человек без всякого выражения, не переставая шарить в высокой придорожной траве. — Черт, где же этот амулет, будь он трижды неладен?

— Может, он его специально снял, для конспирации, — предположила я. — И где-нибудь под кустом закопал.

Это была очевидная глупость, которую я сморозила специально, чтобы немного сгладить впечатление от своей чересчур проницательной догадки об отравленной стреле. Но парню моя бредовая идея неожиданно пришлась по вкусу.

— Гм. Это мысль. Если у него был свиток со Сферой Невидимости, то он действительно мог его выкинуть… Юлия, могу я вас попросить о помощи?

Он так очаровательно улыбнулся, что я едва удержалась, чтобы не ляпнуть «Ради вас — все, что угодно», и ограничилась сдержанным кивком.

— Нужно обыскать землю в радиусе… ну, скажем метров пятидесяти от того места, где стоял Чин Тан. Я пойду в ту сторону, — он махнул рукой в направлении Вельмара, — а вы посмотрите там.

— А что нужно искать?

— Обрывки свитка. Примерно вот такие, — белль Канто продемонстрировал мне два куска пергамента, испещренные рунами.

Мы разошлись в разные стороны. Белль Канто тщательно осматривал каждый квадратный сантиметр земли, ухитряясь при этом двигаться в довольно бодром темпе. Я же откровенно халтурила, обращая куда больше внимания на симпатичного следопыта, чем на вверенный мне участок леса.