Пограничная крепость

Конечно, это было существенной частью работы, которую так или иначе нужно было проделать. Кроме того, искать приходилось лишь ублюдков мужского пола, поскольку Сон наследовался в сцеплении с полом - другими словами, с Y-хромосомой. С передачей хромосомы и рождением младенца мужского пола Спящий постепенно переставал быть Спящим и сам включался в Сон. Однако этот плюс был мнимым - да, он сужал сферу поисков, но поисков среди уже найденных, достоверно установленных потомков. А значит, все равно придется искать всех.

Дело осложнялось бодрыми рапортами, которые Де-Двоенко, дедуля и покойный Плюс Девятый Андонов слали наверх, руководству и лично Главному. В этих отчетах уверенно заявлялось, что Спящим на сегодняшний день является Будтов, Захария Фролыч. Проверка, которую провели, прикрываясь милицейскими погонами, майор и полковник, была поверхностной. Находясь под действием вредной атмосферы государства, в котором проводились мероприятия, оба они положились на счастливый случай. Ликвидируем - и поглядим. Или грудь в крестах, или голова в кустах. Сами накликали беду, сами загнали себя в угол. Нет наследников? Отлично. Тогда мочить! И вот они мочили. И, потерпев очередную неудачу, не знали, радоваться или сокрушаться. С одной стороны чувство облегчения: возможная халтура не раскрылась, субъект жив. С другой печальная судьба полковника... Ясно понимая расклад, Де-Двоенко испытывал неловкость перед коллегами. Спекся, разложился! Вот Аль-Кахаль не поддался, не надышался ядовитыми испарениями. Он обстоятельно и толково проделал свою часть скучной и скрупулезной работы, выяснив, что у субъекта нет братьев то еще расследование! Но в выводе можно не сомневаться: Будтов Захария Фролыч есть единственный и неповторимый сын Будтова Фрола Захарьевича, пенсионера по возрасту и общей склонности, который, зачав наследника под портвешок, в тамбуре электрички, тем самым передал наследнику свои полномочия и представлял теперь сугубо генеалогический интерес.

"Конечно, Аль-Кахалю легче, - с неприязнью подумал Де-Двоенко. Выслужил себе права. Товарищей жжет, стерва... И в "конторе" у него на крючке целый генерал, вот тебе и показатели, вот тебе и заслуги".

Предчувствуя неизбежное фиаско, он мрачно рассматривал наглое существо с фиксами, вольготно разместившееся на стуле и шарившее во рту грязным пальцем. Палец был украшен татуировкой в виде перстня.

Де-Двоенко разгладил лист бумаги и приготовился писать.

- Говори всех, кого знаешь, - приказал он строго.

Осведомитель задумчиво чмокнул:

- Ну... пиши Антонину Антоновну.

- Хорошо. Фамилия? Где живет?

Существо гыкнуло:

- Где ж ей жить. Нигде не живет. И фамилии нет.

- Почему же тогда "Антонина Антоновна"? - закипая, спросил Де-Двоенко.

- Потому что она так велит себя называть. А дальше никто не знает.

- Так, - Де-Двоенко сжал под столом кулак. - И что же такое с Антониной Антоновной?

- Будтов водил ее в рощу.

- И?..

- Что - "и"? Фролыч потом ничего не вспомнил, коротнул. Но народ все равно уссыкался.

- С чего бы это?

- Так она - трансвестит, Антонина-то Антоновна, - осведомитель радостно подался вперед, дохнул. - В смысле мужик. А Фролыч ни хрена не помнит. Блевал потом.

Де-Двоенко прикрыл лицо ладонью.

- Забудем Антонину Антоновну, - сказал он после паузы. - Давай следующую.

Собеседник с готовностью кивнул:

- Ковырялка.

- Ко... вы... рял... ка... , - вывел Де-Двоенко, зачеркнув Антонину Антоновну. - Кто такая?

- Ой, страшная! - осведомитель надул щеки и завращал глазами. - Как таких земля родит!

- Это мне ясно, - процедил майор. - Как ее звать?

- У нее надо спрашивать, - пожал плечами агент. - Никто не знает. Кому такое интересно? Это у вас в милиции паспорта...

- Ладно. Что же Будтов?

- Ходил с ней как-то.

- Куда?

- В рощу.

- Удачно?

- Как посмотреть. Хвастал, что удачно.

Де-Двоенко нехотя записал про рощу.

- Когда это было?

- Да недели две как.

Майор хватил ладонью по столу и вскочил:

- Что ты мне, сволочь, голову дуришь? Зачем мне "две недели как"?

Осведомитель обиделся.

- Велели же всех назвать...

- Черт! Надо же думать! Я его ублюдков ищу, а ты мне - две недели!

- Откуда ж мне знать, что вы ублюдков ищете...

- Так знай!

- Тогда не там копаете, - знаток окрестного репродуктивного потенциала вздохнул. - Из здешних никто не родит. Давеча одна рассказывала, как в диспансер таскали... Изучали флору, а обнаружили фауну.

- Проклятый Сон! - пробормотал Де-Двоенко, постукивая ручкой по столу. Не развернешься! Даже Аль-Кахалю приходится бегать, несмотря на все его молнии в пальцах. И дедуле зверюга в рукаве тоже не поможет. От сыскной собаки больше проку.

Сон мешал, отчаянно мешал, путал мысли, сковывал движения, пресекал порывы свободной воли. Приходится, проклятье, подлаживаться - иначе откуда бы столько накладок? Общая гниль, гнет болезненных обстоятельств. Будтова хранило его собственное проспиртованное подсознание, расставляя преследователям капканы и ловушки, распуская перед ними коварную трясину. Отсюда, черт подери, все неудачи!

Впрочем, еще неизвестно, какой ум хуже - одурманенный или ясный. Если Консерваторам удастся его протрезвить и развернуть в угодном направлении...

Де-Двоенко скомкал бумажный лист, швырнул в корзину, положил перед собой новый.

- Вспоминай, - потребовал он, сдерживая себя. - Плевать на фауну. В жизни бывает всякое.

"А в сказке - тем более", - подумал он уныло.

- Ряба, - с готовностью отозвался осведомитель. - Крутилась тут такая с год назад.

- Замечательно. Ряба. Что дальше?

- Дальше, стало быть, в рощу...

Глава 10

Дверь подсобки распахнулась. Будтов успел привыкнуть к темноте и сощурился, когда в тесную конурку хлынул дневной свет. Зажмурилась и Даша, которая вздремнула и теперь не могла отличить реальности от сна.

- Выходите, - губы Минус Первого были поджаты. Всем своим видом он выказывал сомнение в безопасности, которую сам только что и наладил.

- Всех обыскали, всем заглянули в глаза, - подхватил Минус Второй, словно отчитываясь перед Захарией Фролычем. - Похоже, что доктор действовал в одиночку. Но еще денек-другой, и здесь бы расплодилось настоящее осиное гнездо.