Страница 14 из 15
Спасибо. И прости меня.
Делайла».
Перед тем как уйти, я покопалась в телефоне Луки, нашла его номер телефона и записала. Теперь я смогу ему позвонить... когда-нибудь.
Утро было холодным. Я тащила чемодан по пустым, подернутым легкой дымкой улицам Фирензы... Флоренции. Фирензе. Произносить это название по-итальянски слишком тяжело. Флоренция. Я слышала голос Луки, смеющийся и поправляющий мое произношение.
Я нашла вокзал и взяла билет до Женевы, Швейцария. Поезд шел долго, медленно, и это было прекрасно. С каждой милей я все сильнее скучала по Луке. Или, раз уж я в Европе, с каждым километром. Чем дальше поезд уходил от Италии на север, тем сильнее я чувствовала, как часть моего сердца разрывалась. Я представляла, как Лука просыпается, шарит рукой по пустой постели, думает, что я в душе или пошла за кофе, а затем находит записку. Я представила, как он сжимает ее, как его глаза блестят.
Поедет ли он за мной? Будет ли он спрашивать у работника станции, видел ли тот американку с рыжими волосами?
Хотела ли я, чтобы он поехал за мной?
Да.
Могла ли я развернуться и поехать назад? Нет. Это означало бы, что мне придется встретиться с ним и объясняться еще больше. Легче сделать перерыв сейчас. Оборвать все, пока меня не ранили.
Ох, черт. Правда в том, что я боюсь. Мне все еще было больно после предательства Гарри, и я не верила, что Лука, как и он, не ранил бы меня.
ГЛАВА 5
Июнь, 18
Швейцария великолепна. Слишком идеальна. Прямо как Лука.
Сегодня я выехала из этой страны. Я еду в поезде до Бельгии. Уже видела несколько бельгийских достопримечательностей, выпила бельгийского пива. Взяла билет на автобус до Праги. Чудесная, древняя, потрясающая. При иных обстоятельствах я бы в нее просто влюбилась.
Но не в этих.
Что же я наделала?
ГЛАВА 6
Июнь, 20
Вчерашний день попал на второе место в рейтинге худших дней моей жизни. С первым местом и так все понятно, я полагаю. Сейчас почти обед, а я только что проснулась. У меня похмелье. Голова раскалывалась. На душе скребли кошки. Сердцу больно. Я почти совершила худшую ошибку в жизни.
То есть, нет. Худшей ошибкой было уйти от Луки, но этого я отменить не могла, ведь я слишком трушу, чтобы вернуться и все исправить. Я не вынесу муки разбитого сердца и злобу в его глазах вновь.
Какая же я трусиха.
Вчера я пошла в клуб в Париже. Я одела сексуальное мини, не в меру ярко накрасилась. Напилась. Сильно, очень сильно напилась.
Встретила парня по имени Франсуа. Очаровательный парень. Светлые волосы по плечи, худой и жилистый, и при этом не слишком изнеженный. Художник. Светло-голубые глаза, узкие плечи, маникюр. Острые черты лица, быстрая улыбка, не затрагивающая глаз.
Он усиленно угощал меня белым вином, уговорил уйти из клуба, посадил в такси и повез в тесную, но дорогую квартиру в стиле лофт на Елисейских Полях. Я знала достаточно, чтобы понимать, что эта крошечная квартирка размером с мой шкаф в Иллинойсе стоит в шесть раз больше моего дома. Мне жутко не понравилась его квартира. Там было чисто, мило, пространство было хорошо организованно. Стояла дорогая звуковая установка и огромный плоский телевизор. Практически все свободное пространство занимал кожаный диван. Не знаю, где Франсуа спит. Он усадил меня на диван и вручил мне стакан чего-то зеленого и крепкого.
Он назвал напиток «Абсент». От просто пьяного состояния я перешла к чему-то иному. Мир перевернулся, вспыхнул и замелькал странными цветами. Я почувствовала, как Франсуа стягивает с меня рубашку. Мне это не понравилось. Я не могла сказать ему, чтобы он прекратил, и это вроде как даже нравилось мне. У меня уже несколько дней не было секса после того, как мы занимались с Лукой любовью несколько раз на дню на протяжении нескольких дней. Я была голодна и готова. Но это было неправильно. Франсуа был груб и неуклюж. Стягивая с меня рубашку, он поцарапал меня. Его пальцы сжали мои соски сквозь лифчик, слишком сильно.
Нет. Я не могла произнести это слово, сама не зная, почему.
Вселенная крутилась, сузившись до размера бледных голубых глаз Франсуа, его необычно жестоких пальцев и его худого, гибкого как струна тела, прижатого к моему. Стены должны были быть белыми, но выглядели одновременно голубыми, зелеными и желтыми, дрожа в вихре калейдоскопа.
Был ли в этом странном зеленом ликере какой-то наркотик? Я думаю, да. Мне казалось это тогда и кажется сейчас, пока я это пишу в своей постели в ожидании кофе от персонала отеля. При одном воспоминании об этом меня пробивает дрожь и чувство отвращения.
Меня сподвиг к действию момент, когда Франсуа полез между моими плотно сжатыми бедрами, царапая кожу наманикюренными ногтями в попытке дотянуться до моего уже абсолютно сухого лона. Наконец, он нашел то, что искал, отодвинул в сторону тонкую ткань трусиков, впился пальцем в мое влагалище и попытался двигать им. Я протестующе застонала. Он ошибочно принял это за стон удовольствия и задвигал пальцем сильнее, причиняя мне боль.
― НЕТ! ― наконец, вырвалось у меня сквозь боль и ощущение насилия.
Я оттолкнула его, соскальзывая с дивана.
― Делайла, пожалуйста, подожди. Ты такая красивая. Я хочу тебя, не уходи, моя мадемуазель, ― умолял Франсуа.
Я ударила его по лицу так, что он упал на пол. Подобрала рубашку, схватила босоножки на каблуках за ремешки и, шатаясь, выбежала из квартиры. Оступилась, пролетела три ступеньки вниз, ударилась спиной и копчиком. Подавила желание расплакаться. Мир крутился, трясся, кривился в ужасных пастельных тонах.
Мне было мерзко. Отвратительно. Страшно. Я злилась.
Я выползла на улицу, остановила такси. Пожилой водитель был седой, его морщинистое лицо выглядело по-доброму. Он отвернулся, не особо смотря на меня и не спрашивая, куда меня везти. Я неловко вытащила карточку отеля из кошелька и показала ему.
Он кивнул и хриплым, прокуренным голосом сказал по-французски, что отвезет меня.
Кое-как добралась до номера и рухнула на кровать, предварительно заперев дверь. Я глубоко дышала, дернулась и, наконец, начала всхлипывать. Я уснула, а окрашенный в странные цвета мир все еще вертелся вокруг своей оси. Стыд обжигал горло желчью.
Проснувшись, я поняла, что больше так продолжаться не может.
Я совершила ошибку, и мне придется признать ее и как-то исправить. Никаких больше трусливых побегов по всей Европе.
А вот и еда. Юноша, толкавший тележку, чем-то напомнил мне Луку. Немного моложе, но те же темные волосы у бровей, твердые плечи, сильные руки. Внезапно я поняла, что на мне почти ничего нет. Я стянула с себя одежду, перед тем как вырубиться, и теперь мою наготу скрывает лишь простыня. Юноша явно старался не пялиться на меня. Я улыбнулась поверх экрана нетбука.
Он не Лука. Я отвела от него взгляд и уставилась в экран, чтобы он понял, что я ни в чем, кроме еды, не заинтересована. Он поблагодарил меня по-французски, скользнул взглядом по моей груди и ушел.
Наконец-то.
Кофе и завтрак вкусно пахли, но я могла думать только о Франсуа и его жестких прикосновениях внутри меня.
Хочу, чтобы Лука был здесь.
* * *
Я позвонила Луке. Он ответил на втором гудке, в его голосе было облегчение.
― Лука? ― тихо, нерешительно произнесла я. ― Я... я ... прости меня.
― Нет, Делайла. Все в порядке. Я понимаю. Где ты?
― В Париже. ― Мне хотелось рассказать ему о том, что произошло, но я не смогла. ― Я... можно я приеду?
― Оставайся там, где ты сейчас. Я приеду так скоро, как только смогу. Как называется твой отель?
Я сказала. Больше он ничего не сказал, лишь еще раз попросил оставаться в номере и ждать.
Шли часы. Я смотрела французские передачи, ничего не понимая. Заказала в номер Нью-Йорк Таймс и попыталась читать, но поняла, что читаю один и тот же абзац уже десять раз, не понимая, о чем он. Наконец, я снова достала нетбук и начала писать. Перечитав написанное, я пролистала текст до первой страницы, которую написала в кафе в Риме. Рим.