Страница 16 из 40
— И что он? Он знает этих людей. Его предположения могут быть важны для меня.
— Должен тебя огорчить. Подумав, этот тип заявил, что лучше не навязывать тебе чужих идей. Он опасается, что ты придашь слишком большое значение его мнению. Сказал буквально так: «Пусть Коллингс сам думает, и подозревает всех с одинаковым тщанием. Если посчитает, что можно кого-то исключить из-под подозрений, то его дело. Я тех людей знаю лучше, но сам поступил бы именно так».
— Передай ему, что я прислушался к его совету. Что-нибудь еще есть о Дурике?
— Забавно, в школе его прозывали Дубиной. Он начал морскую карьеру офицером на судах под дешевыми флагами. Имел очень неприятный судебный процесс — один матрос-поляк подал на него жалобу, требуя возмещения ущерба и выплаты пенсии по инвалидности. Как ты сам прекрасно знаешь, экипажи судов под дешевыми флагами не застрахованы. Они выгружали груз своими лебедками на рейде какого-то экзотического порта. Матрос доложил Дурику, что стрела проржавела и вот-вот сломается. Дурик наорал на него и приказал продолжать выгрузку. Вскоре стрела в самом деле сломалась и повредила при падении позвоночник этого поляка. Свидетели же говорили обратное — мол, Финсбери запретил пользоваться этой стрелой, а поляк проигнорировал его приказание. Суд отклонил иск матроса. После этого Финсбери несколько лет командовал вспомогательным судном ВМФ во Вьетнаме. Потом он с хорошими рекомендациями и еще лучшими связями вернулся в Америку и вскоре нанялся на лайнер «Звезда морей». До сих пор не женат, практически не имеет друзей, зато имеет множество сомнительных знакомых. Как тебе это?
— Глиста. Похожего мнения был о нем Пол. Я завтра буду разговаривать с Дуриком, и то, что ты рассказал, может мне здорово помочь. Одна из моих версий рассматривает контрабанду как повод для убийства.
— Будь осторожен. А сейчас расскажи мне подробно, что ты делал сегодня, повтори все разговоры и постарайся сделать резюме событий.
— Фрэнк, это что, обязательно?
— Абсолютно обязательно. Во-первых, я должен писать репортажи, и только при таком условии буду иметь возможность передавать тебе различные сведения. Во-вторых, задумайся над тем, что мы здесь, на берегу, спокойно рассмотрим собранный тобой материал. Будешь с нами контактировать, и, может, нам удастся подсказать тебе какие-то шаги, решения.
— Хорошо, ты меня убедил. Так, слушай или записывай, как тебе угодно.
Коллингс подробно рассказал все то, что случилось на борту после их первого разговора, даже цитировал по памяти фрагменты важных бесед. Когда он закончил, Фрэнк выкрикнул:
— Это замечательно! Особенно мне понравились эти ловушки. Если бы оказалось, что именно они являются ключом к решению загадки, то было бы просто потрясающе. Назову свой репортаж как-нибудь так: «Таинственный крысолов на “Звезде морей”».
— У тебя разыгралась фантазия.
— Не беспокойся. Дай сейчас свои координаты и ожидаемое положение судна на восходе солнца, мы вышлем самолет с фоторепортером. Сделаем серию снимков, вид лайнера и буксира с птичьего полета и телеобъективом крупным планом «Звезду морей». Может, удастся ухватить кого-нибудь из экипажа на палубе. Восход около семи, а между восемью и девятью часами над вами будет кружить самолет. Надеюсь, ты попозируешь для снимка.
— Сомневаюсь, дружище. Я поражен вашим размахом. Завтра свяжемся в это же время.
— До связи.
Коллингс посмотрел на часы, было десять минут десятого. Быстро закрыл на ключ радиорубку и через мгновение уже стучался в дверь Джейн: раз, два, пауза, три. Услышал голос:
— Входи, открыто.
Он вошел. Джейн как раз насыпала лед в кувшин. На столе стояла бутылка «Джей-энд-Би».
— Я подумала, что это Алан — он всегда стучит таким манером. После такого трудного дня ты, наверно, с удовольствием выпьешь.
— Да, верно.
Джейн подала ему бокал с золотистой жидкостью. Он поиграл с ним, бренча кусочками льда. Наконец поднес его к губам, отпил небольшой глоток и поставил бокал на стол.
— Ты пришел по делу или просто так, визит вежливости? — прервала молчание Джейн.
— По делу. Хотел спросить тебя, просматривала ли ты бумаги мужа после его смерти.
— Смотрела, но не нашла там ничего интересного.
— Понимаешь, Джейн, я все еще вслепую ищу причины того, что произошло. Если твой муж умер неестественной смертью, то среди его бумаг можно напасть на какой-то след, который прольет свет на это дело.
— Поищи, хоть я и убеждена, что ты будешь разочарован, потому что ящики стола почти пусты. Но пробуй, по крайней мере будешь убежден, что не сделал ошибки. Бумаги скончавшегося часто становятся ключом к разгадке криминальной тайны.
Говоря это, Джейн зажгла лампу на письменном столе и выдвинула верхний ящик.
— Все ящики не заперты. Я не вижу для этого повода.
Коллингс сел в кресло у письменного стола.
— Мне не хотелось бы одному разбирать бумаги, давай вместе?
— Не стесняйся. Я, чтобы облегчить тебе работу, буду объяснять, где что лежит. В среднем ящике служебные бумаги и корреспонденция.
Джейн присела на подлокотник кресла. Коллингс вытащил на поверхность стола несколько не слишком толстых скоросшивателей, бегло просмотрел их, а также стопку отдельных карточек, проспекты и прайс-листы шипшандлерских фирм [7]. Через несколько минут уложил их на прежнее место. Джейн соскочила с подлокотника и открыла дверки боковых ящиков.
— Тут, с левой стороны, найдешь то, что касается наших путешествий по внутренним водным путям, бумаги давних и проспекты тех, которых уже никогда не будет. С правой стороны лежат бумаги со сведениями о роде фон Модровых. Герхард составлял историю этого аристократического рода. Во время отпусков он посещал библиотеки, архивы, переписывался с далекими родственниками, которые имели подобное хобби. Мой муж интересовался не только историей самого рода фон Модровых, но и семейств, с которыми они были связаны.
Коллингс бегло взглянул на географические карты, пару путеводителей и закрыл левую дверцу. С большим интересом приступил он к просмотру генеалогических документов юнкерского рода. Первые упоминания о Модровых походили с пятнадцатого века. Судя по датам на конвертах и листах, муж Джейн изучал прошлое своего семейства больше четверти века. В нижнем ящичке обнаружился многократно сложенный лист картона. Коллингс вытащил его и разложил на столе. Это было старательно нарисованное генеалогическое древо Модровых. Под именами были помещены короткие биографические пометки: годы рождения и смерти, государственные должности, военные звания, важнейшие битвы, названия родовых усадеб, награды. В нижней части дерева Коллингс обнаружил Франца, женатого на Вильгельмине рода Шверин, которые имели двоих сыновей: Герхарда 1910 года рождения и на два года младшего Георга. При всех именах кроме этих были проставлены даты смерти.
Джейн с интересом разглядывала через плечо Коллингса разложенную на столе картонку. Питер показал пальцем на последнюю ветвь семейного дерева.
— Это родители Герхарда?
— Да.
— Под своим именем Герхард не написал ничего кроме года рождения. Интересно, Георг, который окончил экономический факультет берлинского университета в 1934 году — его брат? Ты его знала?
— Нет, никогда его не видела. Герхард не поддерживал никаких отношений с ним. Они не только не виделись, но и не писали друг другу.
— А ты знаешь причину?
— Герхард как-то разговаривал со мной на эту тему, несколько лет тому назад. Что я запомнила: братья поссорились еще перед войной из-за политических разногласий. Герхард не был членом нацистской партии, но симпатизировал им. А его брат был противником гитлеровского режима, он в 1938 году перебрался в Швейцарию. Война усилила разлад между братьями. Герхард был офицером Кригсмарине [8], а его брат работал в Международном Красном Кресте. После войны они так и не помирились.
7
Шипшандлерская фирма — фирма, занимающаяся снабжением судов в портах разнообразными товарами (продовольствие, техническое и бытовое снабжение, и т.п.).
8
Кригсмарине — военно-морской флот гитлеровской Германии.