Страница 73 из 76
Через мгновение распахнулась дверь, и на пороге кабинета возникла фигура Александра Николаевича По.
— Забери документы со стола и на сохранение в мою личную архивную папку. При обработке документы не читать.
Александр Николаевич подошел к столу, за которым только что сидел Иосиф Виссарионович, и аккуратно собрал все бумаги, положил их в папку и бесшумно исчез из кабинета.
Такого ранее не случалось, чтобы товарищ Сталин попросту, без объяснения причин, забирал бы какие-либо документы к себе, у Лаврентия Павловича Берия от плохого предчувствия сильный морозец пробежался по внутренностями. В этот момент Иосиф Виссарионович развернулся и справа подошел к Берии, остановился, лукаво посмотрел на наркома внутренних дел и спокойных голосом сказал:
— Да не бойся ты всего этого. Эти документы имеют чрезвычайную государственную важность и нельзя, чтобы всякие Меркуловы их касались, поэтому я забираю их себе. Понимаешь, Лаврентий, сегодня мы с тобой получили информацию о том, что один человек может воскресить другого человека. Разумеется, я лично этому поверю только тогда, когда лично буду присутствовать при такой акции. Но нам с тобой подарили лейтенанта Худякова, который со временем станет великим нейрохирургом. Так, что мы не можем, не имеем права останавливаться на полпути в работе с капитаном Любимовым. Его самого и его штрафную роту вызывай в Москву, особых героев из бойцов этой роты мы делать не будем, но скромно наградим и возвратим бойцам прежние звания. На базе роты создадим штурмовую трехбатальонную бригаду, и пускай они воюют на тех участках фронта, где требуется прорывать оборону противника. А что делать с капитаном Любимовым, мы с тобой подумаем и после встречи решим. Так, что жду твоей информации о том, когда наша встреча состоится.
В Марево штрафной роте не дали и минуты отдыха.
Неожиданно засуетился начальник Особого отдела штрафной роты лейтенант Немчинов. Он нашел капитана Любимова и, запыхавшись от бега, доложил ему о том, что по особому отделу только что поступила срочная информация. В этой информации подписанной самим наркомом внутренних дел товарищем Берия, говорилось о том, что штрафная рота временно переходит в подчинение Народного комиссариата внутренних дел, который и займется непосредственной ее реорганизацией. В этих целях командиру роты, капитану Любимову, приказывалось, предпринять все необходимые меры, чтобы личный состав роты с артиллерией и средствами усиления прибыл в Москву 7 августа 1942 года.
Лейтенант Немчинов также пояснил, что капитан Любимов наделен специальными правами полномочиями для вывода роты из зоны боевых действий. В заключение разговора Немчинов передан капитану для личного ознакомления выписку из приказа. В этой выписке говорилось, чтобы капитан Любимов подготовил и в письменном виде предоставил обоснование предложения по проекту постановления Совета обороны СССР об организации и об основных целях и задачах по формированию штрафных батальонов или штрафных рот в структурах РККА.
Поэтому практически сразу же после этого разговора прозвучала команда "по машинам" и двести восемьдесят два бойца штрафника заняли места в кузовах тридцати немецких "Бюссингов". А чуть позже колонна в сто немецких грузовиков тронулась в путь по направлению к Москве.
Когда полковник Иванов, командир 523-го полка 188 стрелковой дивизии, хотел было наложить лапу на все захваченные штрафной ротой немецкие трофеи, то капитан Любимов резко ему заявил о том, что хотя штрафная рота и потеряла половину своего присного состава, но она не погибла. Поэтому он лично с начштаба Молоковым и ефрейтором Бове осмотрел трофеи, отобрал сто бортовых грузовиков "Бюссинг" в хорошем состоянии, пятнадцать средних бронетранспортеров..251, двадцать пулеметов МГ-34 и МГ-42, десять первых немецких гранатометов "печная труба", много винтовок и карабинов "Маузер".
Разведвзвод ефрейтора Бове полностью пересел на немецкие мотоциклы "Цундап КС750", а бронеавтомобили БА-11, после боя их осталось всего десять, по приказу капитана Артура Любимова были оставлены в распоряжение полковника Иванова, чему он был чрезвычайно рад. Да и саперный взвод лейтенанта Шашлина почему-то решил вернуться в свой родной полк. Но с батареей капитана Евлампиева обе стороны решили поступить следующим образом, орудия с оставшимся боезапасом вернули в 22-ю армию, а капитан Евлампиев вместе с артиллерийскими расчетами залез в немецкие грузовики "Бюссинг", чтобы отбыть вместе с ротой в Москву.
В принципе, армейцы посчитали дележку захваченных трофеев вполне справедливой и особо много не возникали по этому поводу. Правда, они хотели бы получить и оставшихся в живых бойцов штрафной роты. С такими бойцами любой враг был бы не страшен! Но губа у них оказалась коротка, даже звонок командующего 22-й армии в Генштаб, в Москву не решил этого вопроса. Начальник Генштаба, маршал Шапошников в разговоре по этому вопросу сказал, что о командире и бойцах этой штрафной роты, он слышал. По Генштабу проходила информация о разгроме одной ротой целого полка 3-й танковой дивизии "Мертвая голова", но сейчас сам командир и его штрафная рота больше не подчиняются Северо-Западному фронту, а перешли в подчинение НКВД. Таким образом, вопрос о передаче бойцов штрафной роты для продолжения службы в подразделениях 22-й армии был спущен на тормозах.
На такую большую колонну из ста немецких грузовиков "Бюссинг", следующую направлению к Москве, да еще с бойцами штрафной роты, очень многие обращали внимание. Ее часто останавливали милиционеры в крупных и малых населенных пунктах, заградотряды НКВД. Если с энкэвэдэшниками вопрос решался довольно просто и быстро, показал им сопроводительные документы, и они без вопросов отваливали, то с милицией была одна сплошная морока и серьезные проблемы. Колонну постоянно задерживали и, под различными предлогами, обыскивали. Причем милиционеры проявляли такую сноровку, что каждый раз при обыске чего-нибудь, да пропадало — десяток немецких карабинов или пулемет. В конце концов, это надоело капитану Любимову, он оторвался от своей писанины и вызвал к себе ефрейтора Бове, приказав ему аккуратненько разобраться с мародерствующей милицией, но так, чтобы крупных последствий не было.
Ну, Жора Бове и разобрался с местной милицией, решил эту проблему несколько по-своему. Его разведчики на немецких мотоциклах, с немецкими пулеметами на колясках, влетали в малые городки, через которые должна была проследовать ротная колонна, и делали вид, что блокирует местные управления власти. Местные начальники через окна посматривали на этих странных мотоциклистов, половина лиц которых были закрыты противопылевыми очками консервами, поэтому было совершенно не ясно, то ли это русские мотоциклисты, то ли немцы. Но выходить на улицу они боялись, чтобы спросить об этом самих мотоциклистов, черт знает, что это за люди, а звонили в район или область для выяснения вопроса.
А когда колонна немецких "Бюссингов" на хорошей скорости пролетала этот населенный пункт, то разведчики снимали видимость блокады и на хорошей скорости следовали, по дороге обгоняя колонну, до следующего населенного пункта, где проделывали ту же хитрость. В течение дня колонне штрафной роты без каких-либо остановок удалось пройти три четверти расстояния до Москвы.
Все это время капитан Любимов просидел над бумагой, вымучивая из себя мысли о том, что же это такое штрафная рота и штрафной батальон, кто туда попадает и чем они должны заниматься в рамках этих военных формирований. Артуру работать над документом было очень удобно, из трофеев роте достался передвижной командный пункт командира эсэсовского полка, в котором имелось все необходимое для сочинения любых документов. К тому же рядом с ним находилась шалунья Дарья, которая пыталась подлезть ему под руку то с одной, то с другой стороны, чем больше мешала, отвлекая от работы, а не помогала, как обещала, ему писать этот срочный документ. Никогда еще в жизни Артуру не было так приятно от присутствия этой девчонки женщины, поэтому у него не хватало сил отправить ее в медсанчасть, чтобы в одиночестве доработать документ. Он в очередной раз оторвался от работы, когда девчонка вывернулся из-под его рук, а их губы, в который уже раз, случайно столкнулись. Снова произошел перерыв в работе, и в этот момент капитан Любимов почувствовал, что ротная колонна остановилась.