Страница 17 из 18
У клиентуры Приставкина, Резника и Падвы по-другому: четыреждь судимый садится в пятый раз - за убийство Как сел, так и вышел, отбыв в общей сложности три года. На свободе он у домны не встанет и в шахту очарованным странником не полезет. Ему чистая совесть не позволит. Он займется прежним ремеслом, ориентируясь на воровской фарт и сердобольность писателя-гуманиста. Старика пришьет, старуху замочит, крейсер арендует и уйдет в круиз по синему морю - гуляй там себе на просторе с паспортом на имя лейтенанта Шмидта. Очень русская сказка, кажущаяся немцам анекдотом.
А страна сходит с ума. С ускорением космического корабля. И стремительно ухудшается качество того, что плавает на поверхности.
Комментарий к несущественному
Очень просто проверить на вшивость основополагающие принципы демократии. Достаточно объявить всенародный референдум по вопросу смертной казни. Подавляющее большинство выскажется в пользу библейской заповеди: око за око, кровь за кровь. Ответ, стало быть, чисто демократический- такова воля народа. Однако законодательная власть, то есть ничтожное меньшинство, которому народ доверил отстаивать свои интересы, неколебимо стоит против этих интересов, уверяя несогласных, что общество не имеет права посягать на жизнь убийцы. В итоге из каждой конкретной пары «жертва - убийца» государство свято охраняет жизнь убийцы, гарантируя ему в судебном порядке тепло, сытость и завидное долголетие.
Эго демократия? Гуманизм? Или все же тоталитарное мракобесие либералов, утративших последние остатки наследственной памяти о великой колымской цивилизации? Кому выгоден запрет на смертную казнь? Разумеется, убийцам, ибо не тюрьмы, а смерти они боятся. Кивать на Европу не стоит. Там гораздо раньше, чем в России, образовались могущественные криминально-финансовые корпорации, предпочитающие разрешать кризисные моменты контрольным выстрелом в голову. Они знают, что если дойдет до суда, о священном для демократии праве убийцы на жизнь позаботится оплаченный ими закон.
Кстати, при Сталине смертная казнь не называлась «высшей мерой наказания». При чем здесь наказание, когда оно предусматривает исправление провинившегося, наставление на путь истинный оступившегося? Злостных преступников приговаривали к «высшей мере социальной защиты». Общество защищало себя от порочных изгоев, лишившихся права жить. Немногие воры в законе рисковали пойти на «мокруху». Тех, кого ничто не останавливало, называли «мокрушниками», и существовали они обособленно от братвы.
С вводом моратория на смертную казнь мутация увенчалась полным преображением «мокрушников». Стрелять стали все. Если что, адвокаты-блатари отмажут от «многая лета» отсидки, а малые срока - это все равно что погулять вышел в ожидании «помиловки». И дарованная воля не утомит ожиданием. А там и законные разборки со свидетелями предыдущего: «Вот ты теперь и ответишь за гнилой базар. Щас отойдем во двор, сюда вот, там и застрелим. Не бойся, больно не будет. Сзади в голову - не заметишь даже. Только не дергайся, не шуми, а то сделаем больно...»
А за воротами уже Генри Резник поджидает, готовый любому суду доказать, что обвинения в адрес его клиента носят исключительно политический характер.
Кто она, золотая рыбка?
Борьба с коррупцией, провозглашенная сурово надувавшим щеки Медведевым в начале его президентства, обернулась полной противоположностью, слегка завуалированной либерализацией судебно-правовой системы и глубоким конфликтом интересов между Генпрокуратурой и Следственным комитетом РФ. Раздрай напоминает бытовую свару пушкинских старика со старухой. Любо-дорого наблюдать и сопоставлять. «Старику» Юрию Чайке, кажется, ничего не надобно от золотой рыбки - усидеть бы в кресле. Но «старуха» Бастрыкин не обещает ему легкой жизни до пенсии. Взял и пересажал с десяток подмосковных прокуроров, крышевавших подпольный игорный бизнес. Пришлось все же «старику» брать за жабры государыню рыбку, и арестованные прокуроры обрели свободу, за исключением генерал-майора юстиции Александра Игнатенко, сдуру подавшегося в бега. Да и тому ничего, кроме испуга, судя по всему, не грозит.
Это все то, что плавает на поверхности, дурно пахнет и еще хуже выветривается. Смотреть надо глубже. Туда, где плавают номенклатурные караси. Они делают погоду. Околокремлевские либералы изначально требовали от президента Медведева гуманизации исполнения наказаний и прежде всего судейской практики. Чтобы все было, как при дедушке Ельцине. Скажем, украл и не попался, значит, безупречно честный человек. А чтобы не попадаться, следует замутить синее мундирное море вокруг Чайки и Бастрыкина. Пусть себе скандалят на глазах честного народа, а пока суд да дело, воровскую клиентуру Резника и Падвы милостиво сажают под домашний арест. Отныне они не воры, а слегка ущемленные в своих правах флагманы отечественной коррупции. Узники чужой совести. Своя отсутствует.
Что по этому поводу думает широкая общественность, никому, кроме Путина, неинтересно. За всех думает «узкая» общественность в лице стратегических идеологов медведевского ИНСОРа. Как заявил глава этого карманного института Игорь Юргенс, средний гражданин России дорастет до «среднеевропейского понимания демократии» лет через двадцать. И только при условии, что страной будет править Медведев. Юргенс привычным приемом закинул невод в офисный аквариум, и плененная золотая рыбка пообещала ему, что все будет, как при дедушке.
Как при дедушке, уже было. Теперь стало покруче. Воруют все и всюду. Даже в любимом Медведевым Сколкове, где ни обещанной Вексельбергом бизнес-школы, ни сулимой самим премьером инновационной «земли обетованной». С легкой руки Вексельберга там теперь - пустырь «смиренного кладбища» всех начинаний случайного президента. Сама земля с еще более легкой руки тогдашнего вице-премьера Медведева была продана Роману Абрамовичу в 2004 году. Чтобы строить там, надо прежде выкупить «обетованную» у олигарха. Что и было задумано золотой рыбкой.
Да, но кто она, волшебная? Отчего не вызволила из беды «семейный кошелек» премьера - Ахмеда и Магомеда Билаловых, отставленных от золотоносных сочинских корыт президентом Путиным? Ахмед Билалов лишился поста вице-президента Олимпийского комитета России, однако сохранил уворованное на строительстве комплекса трамплинов «Русские горки», бежав с братом в Баден-Баден.
Такова правоприменительная практика, сложившаяся еще при Ельцине. Фигуранта уличают в беспрецедентных хищениях, отпускают его в лондонские бега, после чего застенчиво требуют экстрадиции, понимая, что получат отказ, ибо фигурант, оказывается, не уголовник, а преследуемый властями «мученик свободы». После Березовского удивляться нечему. Несусветный ворюга, на котором по меньшей мере пять заказных убийств, не считая Литвиненко, получил в Лондоне вид на жительство и статус политического беженца.
Что же до идентификации золотой рыбки, то у каждого коррупционера она своя, клановая. К примеру, для экс-министра обороны Сердюкова - это премьер Медведев. Для международного афериста Уильяма Браудера, погнавшего волну «имени Магнитского», - он же, похожий, правда, на голавля. Для дагестанских казнокрадов роль золотой рыбки старательно исполняет вице-премьер Аркадий Дворкович. Для кого-то - первый вице-премьер Игорь Шувалов. Даже пародийный вице-премьер Дмитрий Козак для кого-то волшебная палочка-выручалочка. Это ведь он два года прикрывал братанов Билаловых, пока не нагрянул с инспекцией Путин. Словом, всяк свой аквариум крышует.
Ну, а народу остается забить телевизионную стрелку президенту и национальному лидеру, коллективно взмолившись: «Нет ни в чем нам благодати и со счастием у нас разлад, хоть прекрасны вы некстати, и умны вы невпопад. Мочи нет терпеть окаянное мздоимство и казнокрадство по беспределу. Смилуйся, всенародно избранный, избавь нас от великого горя-злосчастия!..»
Не факт, что получится. Слишком разные у Кремля башни.
Комментарий к несущественному
Минул год с того дня, как Медведев занял кресло премьера. Ни разу за этот год глава потешного кабинета не вспомнил, что его дожидается еще одно опустевшее кресло - лидера правящей партии «Единая Россия». Между тем все его коррупционные креатуры посыпались и сдулись. Сам тоже сдулся, увидев в глазах окружающих, какой он крошечный и беспомощный. Натужное стремление бьпъ значительным вылилось в странную и жалкую жалобу: «Я занимаюсь очень скучными делами и вынужден все время ходить в синих штанах».