Жернова войны

Комиссар побарабанил пальцами по столу – штурмовиков из них не получится, слишком мало времени отводится на переподготовку. Сначала гипнограммы по низкому готику, в которые частенько святоши пытались впихнуть свои установки, но Хольтц первое время лично контролировал процесс и сейчас подобного не повторялось. Также как и серьезного вмешательства в подготовку, похоже Экклезиархия махнула на все это рукой, сосредоточившись на интригах внутри своих орденов, потому что на столичной планете вроде как кто-то из них помер и сейчас решали, кто следующим поведет Орден нести разумное, доброе, вечное. Хольтц усмехнулся своим словам. Вот так и превращаются в еретика, подумал он, сначала мысли о том, а так ли все хорошо в Империуме, потом поиск истины ну и как результат – вступление в культ. Да только я знаю, что из себя представляет Хаос. Империум – это порядок. Коррупционный, дышащий на ладан, закостенелый в своих догмах и консервативный, но порядок, тогда как Хаос – это анархия реальности в квадрате. И это самое страшное.

Хольтц встал, одернул китель и вышел из канцелярии, не запирая дверь – здесь, в части, кроме ратлингов воровать было некому, огрины не опускались до такого. Это за крысятами надо присматривать, чтобы не сперли у тебя ОСД из кармана, здоровяки даже понятия не имели о воровстве. Комиссар вызвал транспорт и, когда солдат приехал, удобно устроился на пассажирском сиденье, повелев ему прибыть в космопорт. На острове была своя посадочная площадка и сейчас, когда капитан транспорта доложил о прибытии, атмосферные челноки прогревали двигатели, чтобы поскорее произвести разгрузку, а техножрецы готовились к плановому обслуживанию корабля.

Старших учебных офицеров в космопорту толкалось как мирных жителей на параде в честь Императора – все уже получили сообщение о прибытии и теперь дожидались подопечных. Хольтц вызвал своих помощников, часть из которых были огринами, чтобы некоторым особенно упертым вколачивать знания через голову, но остальные – обычными людьми. Сейчас они бросали свои дела и возвращались в казарму, чтобы подготовить все к прибытию, поставить здоровяков на довольствие и решить еще кучу бюрократических проволочек, о которых огрины даже понятия не имели.

Первые два транспорта привезли пустынных олухов и джунглевых бородавочников, которых сразу же увели офицеры, понукая электрошоковыми дубинками и изредка пинками. Эти огрины достаточно смирные и говорят на низком готике, так что с ними проблем никогда не возникало. А сейчас пойдут рекруты из диких и варварских миров, где об Империуме слышали краем уха и то из рассказов стариков. Третий транспорт как-то странно трясся в воздухе, но потом прекратил. Похоже, огрины веселились вовсю, подпрыгивая при низкой гравитации, подумал с усмешкой комиссар. За время полета они уже должны были попривыкнуть к стандарту, принятому в Империуме и научиться передвигаться более плавно и осторожно. Особенно с их-то силой.

Огромный челнок для перевозки бронетанковых войск плюхнулся на опоры, его аппарель откинулась и огрины повалили шумной толпой. Они создали что-то вроде круга или примитивного построения, причем Хольтц сразу же увидел своих – отдельная маленькая группка, за которой следовали их соседи по этажу, откололась от стада и встала рядом, но не с ними, причем образовав ровные ряды. Молодцы, подумал комиссар, какое-то понятие о построении у них есть, с такими будет приятно работать. Он подошел к строю – огрины смотрели на него одобряюще, заметив висящий на поясе меч в ножнах, сравнивая с другими офицерами, которые применяли непонятное жалящее оружие. Кураторы групп начали разгонять толпу по открытым транспортерам с помощью электродубинок, у некоторых рекрутов была клаустрофобия и они панически боялись крыши над головой и железных гремящих коробок, поэтому неохотно лезли внутрь. Хольтц вынул планшет и посмотрел на данные – эта группа была подсвечена зеленым, значит точно его, только вон те левые затесались, их пока в сторону.

- Так. – Он посмотрел на строй. – Меня зовут старший офицер Карл Хольтц, но вы можете обращаться ко мне товарищ офицер или комиссар. – Огрины молчали, изучая своего наставника, привычно сравнивая каков он в бою. Что ж, уже хорошо, если попросят продемонстрировать навыки, то это мы легко. – Вы пройдете учебный курс перед тем как отправиться по распределению в действующие полки Имперской Гвардии и моя задача обучить вас, дуболомов, работе с огнестрельным оружием. Это ясно?

- Да, товарищ офицер. – Ответил один из них, тот самый, что занавешивал камеру. – С нами проблем не будет, мы знаем, что такое дисциплина.

- Хорошо. – Кивнул Хольтц. – Тогда вон та группка останется, за ними придут другие офицеры и доставят вас на распределительный пункт. А вы сразу же в казарму. Напра-во! Шагом марш!

Огрины не шелохнулись, продолжая стоять и пялится. Вперед вышел тот самый говорун и произнес:

- Господин офицер, я вижу в вас в ножнах меч и прежде чем выполнять ваши приказы, мы бы хотели убедиться каковы вы в бою.

Они никогда не меняются, со вздохом подумал Хольтц. Он отложил планшет на бортик транспортера, рука привычно легла на рукоять меча, который он извлек бесшумно, активируя лезвие. Сталь окуталась пленкой силового поля и огрины заворожено посмотрели на это. Вышедший вперед молча вынул из ножен свое варварское оружие, оставив обоюдоострый топор висеть на ремнях за спиной и внезапно атаковал комиссара. Двигался он на удивление быстро и плавно для своего роста и размера, даже не подпрыгнул, привыкнув к малой гравитации, а его оружие метило в голову комиссару, но тот был уверен, что до убийства не дойдет – огрин мог задержать или изменить удар, если бы захотел. Поэтому Хольтц просто ушел в сторону, встречая изменивший свою траекторию клинок своим силовым мечом – огрин среагировал быстро, что говорило о его многочисленных рукопашных схватках. Он был опытным и сильным бойцом, это чувствовалось в его движениях и был их лидером, а лидер по определению не может проиграть. Но в то же время комиссар понял план этого громилы – его приятели не стали бы подчиняться никому кроме него, а значит комиссар не имел бы над ними власти. Этот огрин очень умен, подумал Хольтц, когда оружие здоровяка разлетелось на две половинки, а кромка силового меча оказалась прижата к его горлу, где уже выступила кровь, но огрину было наплевать на раны – на его теле было столько шрамов, что еще один совсем не портил картину. Здоровяк улыбнулся и сказал: