Жернова войны

- Ссора. – Хват тоже наблюдал за тем, как накаляется обстановка, а вот полиция почему-то даже не спешила вмешиваться – глазела издалека. – Не нравиться мне все это.

- Мне тоже. – Произнес громко Гора на родном языке и огрины перестали есть, стуча ложками. В столовой наступила тишина.

- Ты, мелкий ублюдок, просишь меня извинится за то, что твой солдат такой растяпа, что даже ложки теряет? – здоровяк смотрел на коротышку-лейтенанта сверху вниз. – Это ты должен в первую очередь следить за ним, чтобы он и такие как он не тянули свои грабарки к моим карманам. Я уверен, что он, когда за ложкой потянулся, у меня десять золотых спер. А ну-ка, выворачивай карманы!! – Здоровяк схватил бедного ратлинга за шиворот.

Теперь уже все в столовой наблюдали за происходящим, а полиция куда-то смылась. Либо побежала за подмогой, либо за командиром подразделения, где числился этот зачинщик. Хват вдруг встал, сложил на поднос грязные тарелки и пошел по направлению мойки, но так, чтобы его путь пересекся с ссорящимися. Лейтенант-ратлинг не отступал от своего, он упрямо смотрел на человека и злился, что не может призвать его к ответу. Как вдруг здоровяк полетел на пол, выпустив из руки коротышку, и шлепнулся носом о металл. Ратлинг ловко приземлился, перекатом встав на ноги, баюкая отдавленную руку и прижимая ее к груди, однако сумел ее дополнительно не повредить в падении. А вот здоровяк крепко приложился и сейчас возился на полу как таракан.

- О, мелкота, я тебя не заметил. – Произнес здоровенный огрин, державший поднос в одной руке. Он был раза в три или четыре выше ратлинга, настоящая гора.

Хват наклонился и подцепил забияку за шиворот, ставя на ноги.

- Не ушибся? – участливо спросил он и здоровяк как-то сразу припух, когда увидел перед собой такую мышечную массу и огромную рожу с каменным подбородком, а еще страшными глазами в вертикальным зрачком – не иначе отметина ксеносов. Внутри забияки закипела злоба, но он понимал, что огрин – это не слабый ратлинг, этот и размазать по полу сможет, так что пришлось испытывать ненависть, не выставляя ее наружу. – В следующий раз будь аккуратнее. – Огрин ловко миновал ратлинга, тот почувствовал движение воздушных масс и чуть отступил в сторону – этот может и натурально раздавить.

Человек посмотрел вслед могучей спине и прошипел ратлингу.

- Я с тобой еще не закончил. – После чего сел на свое место. – И с ним тоже. – Добавил он уже тише.

В столовой посчитали, что инцидент исчерпан и вернулись к поглощению пищи, когда появились полицейские вместе с молодым лейтенантом азиатской наружности. Они внимательными взглядами осмотрели мирно жующих солдат, после чего офицер обменялся с патрульным ничем не значащими фразами и ушел доедать свой паек, а Хват вернулся на место тем же путем, что и пришел. Проходя мимо ратлинга, он услышал как тот произнес одними губами: «спасибо» и кивнул, дав понять, что принял благодарность.

- Он мне не нравится. – Гора указал ложкой на человека. – Гнилой внутри. Я бы его пришиб.

- Да, та еще сволочь. – Согласился Хват. – В бою надо будет приглядеть, чтобы не стрелял в спину.

- Если только ратлинг не убьет его раньше. – Заметила Ступа и посмотрела на Эмилию, которая напряжено вслушивалась в родную речь огринов, улавливая отдельные слова – Болтушка старался на славу и она уже начала составлять небольшой словарик. – Нашему комиссару не нравится, что мы непонятно для нее говорим.

- Пусть учит язык. – Пожал плечами Хват. – Для нее это не трудно. Все насытились?

- Да. – Ответили несколько глоток.

- Тогда сдаем посуду и в казарму – скоро отбой, а завтра новый день на этом корабле. Нам еще предстоит показать каковы «орки» в бою. – Лейтенант усмехнулся.

Тренировочные бои назначили только на третий день путешествия в варпе, до этого момента полковник разбирал бумаги и занимался прочими необходимыми мелочами, так что руки не доходили до составления графика, однако Хват использовал это время с пользой, приведя Эмилию в тренировочный зал после занятий с Болтушкой, который почему-то плохо переносил путешествие в варпе и постоянно говорил, говорил, говорил, да так много, что ему чуть кляп в рот не вставили, чтобы только помолчал, и спарринг-партнером для нее выбрав ту же Веснушку. К его удивлению здесь уже вовсю отрабатывали атаку одно из подразделений молодого лейтенанта, кажется Сигмунда. Он довольно толково гонял солдат, заставляя перемещаться перебежками и использовать укрытия – пока они не стреляли, а имитировали бой, крича наперебой кто убит, а кто нет. У лейтенанта не было доступа к парализаторам и электрошоковые дубинки ему тоже не выдали, так что он «по-детски» играл в войнушку, вооружив солдат лазганами с вынутыми батареями, а то еще ума хватит пальнуть. Новобранцы кричали «тра-та-та, ты убит! А вот и нет! А вот и да!» и все это выглядело как игра, но пускай лучше так учатся, чем в бою их пристрелят в первой же атаке. Хват занял уголок, где был установлен небольшой тренировочный комплекс, Эмилия сняла с себя верхнюю одежду, оставшись в майке, Веснушка проделала то же самое – солдаты остановились поглазеть, что там делают два огрина, один из которых оказался женщиной, и комиссарша, но Сигмунд живо вернул их в реальность, на этом примере показывая, как их беспечность может сказаться в бою и их дальнейшей жизни в качестве трупа или инвалида. Хват тоже разделся до пояса – на корабле было жарко и основная часть огринов страдала от жары и не вылезала из душа, не лимитировано расходуя холодную воду, отчего матросы постоянно бегали, ища утечку. Ведь они набирали емкости с водой и поливали друг друга прямо в казарме, в которой и так было холодно и вскоре образовывались ледяные лужи. Некоторые придумали замораживать воду и пихать ее под майки, таким образом охлаждаясь. Хват и сам так делал несколько раз, правда потом ходил мокрый – тело быстро превращало лед обратно в воду. А еще огрины плескались, набирая воду в лопатообразные ладоши и брызгаясь друг в друга. Ну чисто дети. Хват запретил им это делать, но в душевой всегда стоял визг – половине рекрутов едва исполнилось восемнадцать и они еще оставались подростками. Хват решил сосредоточиться на обучении. Он кинул две палки обеим поединщикам, которые принес с собой.