Сокровище халфлинга

" Никаких караванов, " – перебил его Дриззт, удивляя даже своих друзей, – " Мы будем путешествовать одни. "

" Опасно, " – ответил Сали Далиб, – " Очень, очень. Пустыня Калим очень полна монстрами. Драконами и бандитами. "

" Никаких караванов, " – снова сказал Дриззт таким тоном, что никто не посмел возражать, – " Развяжите их, пусть они соберут нужные вещи. "

Бруенор кивнул, а затем нагнулся над Сали Далибом так низко, что его лицо оказалось лишь в дюйме от лица торговца. " И я хочу все время видеть их рядом с собой, " – сказал он Дриззту, хотя это сообщение предназначалось скорее для Сали Далиба и его гоблина, – " Один фокус, и я разрублю их пополам! "

Меньше чем через час пять верблюдов отправились из южного Мемнона в пустыню Калим, глиняные кувшины с водой гремели по их бокам. Дриззт и Бруенор шли впереди, следуя указателям Торгового Пути. Дроу был в маске, но опустил капюшон плаща так низко, как только мог, поскольку яркий солнечный свет, отражаясь от белого песка, жег ему глаза, привыкшие к абсолютной черноте подземного мира.

Сали Далиб и его помощник, сидевший перед ним, шли в середине, а Вулфгар и Кэтти-бри замыкали шествие. Кэтти-бри держала Таулмарил на коленях, и ее серебряные стрелы были постоянным напоминанием трусливому торговцу.

Днем стояла такая жара, какой никогда не испытывали четыре друга, кроме Дриззта, когда-то жившего в самых недрах мира. Ни облачка не закрывало путников от палящих лучей солнца, и ни малейшее дуновение ветерка не освежало их. Сали Далиб, лучше знавший пустыню, понимал, что отсутствие ветра было благословением для них. Он всегда поднимал тучу песка, обдирающего кожу и ослепляющего глаза, – наиболее опасного убийцу пустыни Калим.

Ночь, с ее приятной прохладой, принесла им облегчение. Полная луна превратила бесконечную линию дюн в фантастический серебристый ландшафт, подобно катящимся волнам океана. Друзья на несколько часов разбили лагерь, сменяясь на часах и следя за своими вынужденными проводниками.

Кэтти-бри проснулась где-то после полуночи. Cчитая, что теперь пришла ее очередь караулить, она села и потянулась. На краю освещенного огнем костра пространства она увидела Дриззта, смотрящего в звездное небо.

" Разве Дриззт не первым стоял на часах? " – спросила она сама себя.

Кэтти-бри поискала взглядом луну, чтобы уточнить, сколько времени прошло. Не могло быть сомнений; ночь длилась уже давно.

" Неприятности? " – она тихо спросила, подходя к Дриззту. Громкий храп Бруенора ответил на ее вопрос вместо дроу.

" Сменить тебя? " – спросила Кэтти-бри. – " Даже темный эльф должен спать. "

" Я могу отдыхать под капюшоном своего плаща, " – ответил Дриззт, поворачиваясь и встречая ее обеспокоенный взгляд своими лиловыми глазами, – « когда солнце стоит высоко.»

" А могу я тогда присоединяться к тебе? " – Кэтти-бри спросила. – " Такая чудесная ночь. "

Дриззт улыбнулся и снова обратил свой пристальный взгляд в небеса, к очарованию ночного неба, и мистическая тоска в его сердце была столь же глубокой, как и у любого поверхностного эльфа.

Кэтти-бри сплела свои тонкие пальцы с пальцами дроу и спокойно стала сбоку, не желая больше нарушать его покой и разделяя нечто больше, чем простые слова, с лучшим из ее друзей.

На следующий день стало еще жарче, и с каждым днем жара все усиливалась, но верблюды шли легко, и четыре друга, преодолевшие так много трудностей, считали этот ужасный поход всего лишь очередным препятствием в пути, который они должны преодолеть.

Компаньоны не встретили никаких признаков жизни и были рады этому, полагая, что любое живое существо в этой ужасной пустыне могло быть им только враждебно. Уже сама температура была серьезным врагом, заставляя чувствовать себя как на раскаленной сковородке, когда кожа высыхает и трескается.

Всякий раз, когда кому-то из них хотелось повернуть, когда переносить неустанно палящее солнце, жгучий песок и адскую жару становилось просто невыносимо, он, или она, тут же вспоминали о Регисе.

Какие ужасные пытки халфлинг теперь выносил в руках его прежнего хозяина?

Эпилог

Стоя в тени у дверного проема, Энтрери наблюдал, как Паша Пок спускается по лестнице к выходу из здания гильдии. Прошло меньше часа с тех пор, как к Поку вернулся его рубиновый кулон, и он уже успел его использовать. Энтрери должен был признать: глава гильдии никогда не опаздывал на звонок к обеду.

Ассасин подождал, пока Паша покинет дом, и тихо поднялся обратно на верхний этаж. Охранники у последней двери не предприняли никаких попыток остановить его, хотя Энтрери и не помнил их с прежних дней в гильдии. Пок, должно быть, благоразумно сообщил всем о положении Энтрери в гильдии, предоставив ассасину все привилегии, которыми он привык наслаждаться.

Пообедать он еще успеет, решил Энтрери.

Он подошел к двери в свою старую комнату, где теперь жил ЛаВалль, и мягко постучал.

" Входите, входите, " – приветствовал его волшебник, слегка удивленный тем, что ассасин возвратился.

" Приятно снова вернуться сюда, " – сказал Энтрери.

" И приятно снова видеть Вас рядом с нами, " – искренне ответил ЛаВалль, – " С тех пор, как Вы покинули нас, многое изменилось, и, в основном, в худшую сторону. "

Энтрери сразу понял, о чем говорит волшебник. " Расситер? "

ЛаВалль скривился. " Когда Расситер рядом, приходится смотреть в оба, " – он содрогнулся, но быстро овладел собой, – " Но с Вашим возвращением у оборотня поубавится наглости. "

" Возможно, " – ответил Энтрери, – " хотя я не уверен, что Пок был рад видеть меня. "

" Вы должны понять Пока, " – хихикнул ЛаВалль. – " Он же всегда мыслит как глава гильдии! Он хотел воспользоваться вашей встречей, чтобы утвердить свою власть. Но этот инцидент уже в прошлом. "

Взгляд Энтрери говорил, что он не был так в этом уверен.

" Пок забудет это, " – уверил его ЛаВалль.

" Тех, кто преследовал меня, нельзя так легко забывать, " – ответил Энтрери.

" Пок приказал Пиночету покончить с ними, " – сказал ЛаВалль, – " Пират никогда не терпел поражений. "

" Пират никогда не сталкивался с такими противниками, " – возразил Энтрери. Он повернулся к хрустальному шару ЛаВалля. – " Мы должны проверить. "

ЛаВалль подумал мгновение, затем кивнул. Он и так собирался воспользоваться магическим кристаллом. " Смотрите в шар, " – проинструктировал Энтрери волшебник, – " Я попытаюсь вызвать Пиночета. "

Хрустальный шар в течение нескольких мгновений оставался темным, а затем стал заполняться дымом. ЛаВалль не часто имел дело с Пиночетом, но он знал о нем достаточно для того, чтобы установить контакт. Через несколько секунд в шаре появилось изображение стоящего на якоре судна. Судно было торговое, а не пиратское, и Энтрери тут же стал подозревать что-то неладное.

Затем картинка в шаре переместилась внутрь корабля, и предположения ассасина подтвердились: гордый пиратский капитан сидел в углу каюты, прикованный к стене, и подпирал голову руками.

Изумленный ЛаВалль повернулся к Энтрери, но ассасин был слишком поглощен зрелищем, чтобы что-то объяснять. Странная улыбка была на его лице.

ЛаВалль применил на хрустальный шар усиливающее заклинание. " Пиночет ", – медленно позвал он.

Пират поднял голову и осмотрелся вокруг.

" Где Вы? " – спросил ЛаВалль.

" Оберон? " – воскликнул Пиночет. – " Это ты, колдун? "

" Нет, я – ЛаВалль, волшебник Пока в Калимпорте. Где Вы? "

" В Мемноне, " – пират ответил. – " Вы можете вытащить меня отсюда? "

" Что с эльфом и варваром? " – Энтрери спрашивал ЛаВалля, но Пиночет услышал его.

" Они были у меня в руках! " – прошипел пират, – " Я заманил их в ловушку в проливе. Но потом появился какой-то дварф на огненной летающей колеснице, и с ним женщина-лучник – смертельный лучник. " Он замолчал, с содроганием вспоминая битву.

" И каков результат? " – спросил ЛаВалль, пораженный неожиданным развитием ситуации.