Страница 96 из 119
- Улыбнись, красавица! - выпалил он приветливо цыганке. Та в наигранном негодовании уперла кулачки в бока, хмыкнула и чуть отстранилась, чтобы оглядеть друга целиком. - Прости, времени нет, но я тебе по гроб буду должен!
И Мигель, недолго думая, подхватил двумя руками почти пустую деревянную бочку с остатками воды и рыбы и, хорошо размахнувшись, выплеснул все это на как раз подоспевших и вывалившихся из толпы гвардейцев. Те шарахнулись назад, а когда рыба обрушилась на них вонючими снарядами, под свист и крики разразились ругательствами. Файтер нахально улыбнулся, сделал им ручкой и исчез в неизвестном направлении.
Не так уж и далеко от Площади Света, прямо посреди широкой улицы особо затейливый горшечник решил показать жадному до зрелищ народу, что его посуда способна вытерпеть даже самое горячее пламя. Он развел огонь, принялся что-то доказывать тут же остановившимся прохожим, поднял над толпой простенькую плошку… Кто-то уже затеял прыжки через его костер. Подкинули еще дров, и огонь радостно сожрал их, благодарно вытянувшись вверх и вширь. Трое мальчишек и одна отчаянно-храбрая девчонка с радостным визгом по очереди перепрыгнули через костер.
Вдруг он загудел, затрещал, мгновенно вырос до высоты, превосходящей человеческий рост. Толпа ахнула и отпрянула в стороны. На месте остался только смуглый парень в добротной, похожей на восточную одежде. Лица его никто не успел рассмотреть, потому что он стоял почти вплотную к огню, повернувшись к самой его середине. На улицу выбежали солдаты.
Юджин спокойно улыбнулся, вскинул руку, призывая людей не бояться, и, шепнув что-то, сделал шаг прямо в костер. Народ вокруг ахнул во второй раз, женщина закричала, та самая девчонка пронзительно завизжала. Кто-то уже принес и теперь выплеснул, почти не надеясь успеть, ведро воды. Пламя обиженно зашипело, и сквозь него силуэт мага стало видно более отчетливо. Вряд ли люди увидели, но Юджин улыбался.
Прикатили бочку воды, выбили дно, принялись тушить огонь под окрики солдат — те поторапливали мужиков, боясь опоздать. Когда пламя наконец неохотно осело и окончательно погасло, на мостовой не осталось ничего, кроме пятна золы и пепла и нескольких обугленных головешек. Парень пропал еще таинственнее, чем появился.
Из узкого переулка на пути к трущобам вылетел, чиркнув рукой по стене для удержания равновесия, рыжий вор. Он улыбался во всю веснушчатую физиономию и больше смотрел на осеннее небо в узком просвете между крышами домов, чем на своих преследователей. За ним гнались двое гвардейцев, выхватив мечи и тяжело дыша. И легконогий Хьюго, добежав до удобного места, взлетел на крышу, точно кошка. Черепица опасно хрустнула у него под ногой, но пройдоха знал, что делает. Через несколько мгновений он уже шагал по коньку крыши, балансируя раскинутыми в стороны руками, словно канатоходец. В этом не было нужды — лис не оступился бы и с завязанными глазами, но ему хотелось поддеть стражников.
Надо признать, что это Хьюго вполне удалось. Гвардейцы все-таки взобрались на крышу, и даже рискнули приблизиться к вору. Тот сделал испуганное лицо, вскрикнул и вскинул руки, неловко пошатнувшись.
Солдаты рванули в нему, презрев осторожность. И когда до него было уже рукой подать, он рассмеялся, встал на коньке ровно и мягко пробежал несколько шагов вперед. Обернулся. Улыбнулся загнанным на верхотуру бравым гвардейцам, прошел еще немного и, прежде чем спрыгнуть на балкон последнего этажа, энергично сделал им ручкой.
Приземлившись на балкончик, он все еще слышал, как преследователи негодуют.
- Милая леди, я сегодня вечером составлю вам компанию, вы не против? - произнес он восторженно, вглядываясь в изящный силуэт за белыми занавесками. - Одно ваше слово, только одно!.. Вы ведь не прогоните меня?
Притихшие было солдаты разразились новыми потоками брани, а воришка галантно раскланялся, бросил в дверной проем припасенное «на всякий случай» колечко с лазуритом и был таков.
- Я не считаю насилие достойным методом решения проблемы, - поделился клирик несколько раздраженно с замершим в недоумении книготорговцем. Прислушавшись к приближающемуся топоту солдатских сапог по мостовой, Эв поставил на место пятью минутами раньше взятый с прилавка томик и неторопливо подошел к серой, почти черной от времени стене. Натянул капюшон пониже на лицо, чтобы скрыть волосы цвета чистого золота и светлую кожу, запахнулся в плащ поплотнее и зашел в тень. Пробежавшие мимо гвардейцы в упор посмотрели туда, где он стоял, но не увидели ничего и никого.
Книготорговец, выждав минуту для верности, сгорая от любопытства подошел поближе. Стена была абсолютно голой и все такой же грязной. Странного же незнакомца больше не было вообще. Книгочей пожал плечами и вернулся к прилавку, еще раз бегло осмотрев злополучную стену — что поделаешь, если встретил человека-призрака? Не приставать же к нему, ушел, и хорошо.
А по узкой лестнице вниз, в подпол, спускался монах в черном плаще с капюшоном, про себя посмеиваясь над бедным торговцем и уже представляя, как встретит приветливые лица старых друзей.
Восточный мост по вечерам действительно красиво освещали фонари. Отблески света плясали на темной воде, на окнах лавочек, расположившихся прямо здесь же, на мосту, и было в этом что-то таинственное, как в старой сказке.
Под одним из фонарей стоял, пряча лицо под капюшоном, закутанный в плащ монах. Рядом с ним облокотился на перила и смотрел в непрозрачную воду файтер, насвистывая какую-то задорную мелодию. Вора и мага пока не было.
Они пришли вместе — улыбающиеся, довольные и с полными карманами еще теплых мягких булочек. Чуть подслащенное тесто пахло просто умопомрачительно, и друзья принялись нахваливать славного пекаря. Потом кто-то вспомнил такой же вечер, только летом. Тогда было теплее, звезды ярче, над рекой расползался туман, а путники еще совсем не знали друг друга. И Хьюго тогда опоздал, а маг чуть не упал в реку.