Дороги своих любят

Покинутые не успели остановить свой дикий танец, прервать пение и вскрики, схватиться за оружие. Чего уж там, они и понять ничего толком не успели. Самые зоркие углядели, как подобно отпущенной пружине распрямился на алтаре один из пленников, как мелькнула в воздухе какая-то тень. В то же мгновение храм накрыла мощнейшая волна чистой энергии. Она похуже многих сложный заклинаний отбросила Покинутых к стенам, выведя многих из строя если не навсегда, то очень надолго. Отдачей Хьюго и Юджина сбросило на пол, на резкие линии пентакля. Следующий удар пришелся уже прицельно алтарю, который загорелся с задором сухой травы, облитой для пущего веселья алхимическим спиртом. «Никогда бы не подумал, что можно поджечь мрамор», - мелькнула в голове Мигеля довольная мысль. А в следующее мгновение он уже бросился в бой, на поднявшегося на ноги и схватившегося за массивный двуручный меч адепта. Стали вставать и другие, и все они яростно рвались в драку. Сейчас весь мир для файтер ограничился этими существами, утратившими человеческие черты и чувство самосохранения. Он и сам перестал на какой-то миг быть человеком: превратился в смертоносный вихрь, противостоять которому бессмысленно и бесполезно, а два клинка стали продолжением его рук. Присевший над светящейся линией Эверард воззвал к своим богам и бросил беглый взгляд в пятно света факелов — да так и застыл, пораженный. Судьба, - подумалось ему. Нить контура рассыпалась пылью. Юджин, закончив наконец плетение заклинания, вспоминать которое он начал, едва увидел этот затерявшийся в горах храм, с чувством выполненного долга выпустил огненный шаг под купол храма.

Ровно через десять секунд после того, как артефакт из Чащи упал на колени магу, на ступени храма Покинутых вывалились четверо запыхавшихся путников. Они скатились на площадку и, обессиленные, рухнули на холодные камни. Из-за горизонта вынырнуло на очистившееся светлое небо восходящее солнце, чтобы первым лучом коснуться лиц четверых друзей, а за их спинами — рушащийся каменный храм. Каменные обломки, пылая ярким алым огнем, один за другим скатывались вниз. Теперь даже самый внимательный путник не признал бы в этих глыбах бывший храм. Магия разнесла его до основания, камня на камне не оставив.

Хьюго сел и восторженно уставился на развалины, улыбаясь во все веснушчатое лицо.

- Смотрите! Смотрите, народ, кто пришел!

Трое повернулись в сторону бывшего храма. Над грудой опаленных камней, в которую он превратился, в сияющих лучах восходящего солнца выделялся еще более яркий, казалось, сам источающий свет силуэт. Огромный грозный дракон гордо поднял голову, выгнул спину, словно большая кошка и… улыбнулся?

- СПАСИБО ВАМ, - услышали друзья. Вернее, не услышали, а просто ощутили в голове его голос — низкий, рокочущий, бархатистый. - ВЫ БЫЛИ ДЛЯ МЕНЯ ХОРОШИМ СНОМ. СПАСИБО, ЧТО ПРИСНИЛИСЬ.

- Значит… он все еще спит? - робко предположил маг, сказал и вздрогнул от звука собственного голоса.

- Наверное. И когда проснется — никто не знает, - философски пожал плечами Эверард.

Излучающий свет дракон с достоинством кивнул.

- Я ПРОСНУСЬ, КОГДА ПРИДЕТ КОНЕЦ ЭТОМУ МИРУ — И ПРОВОЖУ ЕГО СОЛНЦЕ И ЗВЕЗДЫ В ДРУГОЙ.

- А звезды… они какие? - выпалил Хьюго раньше, чем успел засомневаться.

- ТЕРПЕЛИВЫЕ, - был ответ.

И в золотых солнечных лучах дракон подпрыгнул — чтобы в следующий миг слиться со светом на фоне сияющего диска. Солнце встало. Над развалинами храма было пусто: там теперь гуляет только свободный ветер.

Мигель, пошатываясь, поднялся на ноги. Тело отказывалось его слушаться — но нужно было вставать, и он встал. Даже протянул руку магу, помогая и ему подняться. Вдруг наемник осознал одну вещь — и резко обернулся к Эверарду.

- Подожди, монах. Как ты меня назвал?

Тот скептически глянул на него из под капюшона, видимо, оценивая общее состояние и здравость рассудка.

- Балбесом.

- Нет, не сейчас, а тогда, в храме. Ты посоветовал мне не навернуться — и как ты тогда меня назвал?!

- Идиотом, наверное, - зевнул клирик, - не помню уже. Могу повторить, если так понравилось.

Заулыбался даже обычно достаточно бесстрастный маг, одними уголками губ и глазами, но для некоторых и это много. Хьюго же, смысл разговора улавливающий только смутно, бесстыже рассмеялся.

- О боги, спасли же на свою голову! Вот что ты хохочешь, а? - напустился Эв на откровенно наслаждающегося ситуацией вора.

- Весело! А то, знаешь ли, ходит тут тип один, вечно мрачный, завернутый в свою хламиду...

- Бесполезное ты существо, знаешь, признак чего — беспричинный смех?

- Знаю. Признак счастья или хорошего напитка!

- Всемилостивые боги, да услышьте же мои молитвы, простите же его неизлечимою глупость этому гнусному невыносимому созданию, и да не станет недуг его немощью его потомков, и да разверзнется перед ним пропасть вашего всетерпения. Да будет так, и будут славимы боги, и настанет спокойствие. Спокойствие, слышишь, рыжий?! Спо-кой-стви-е!

- Ну Эв, я ведь совсем не…

- Во имя твоей варварской Фортуны, лис, прекрати так меня называть! О, пекло, я забыл попросить у богов терпения...

Мигель и Юджин на всякий случай отошли на безопасное расстояние от спорщиков — ну мало ли, нет ведь защиты от дурака. Наемник, до крайности довольный, скрестил руки на груди и воззрился на Эверарда с Хьюго с умилением и радостью.

- Все-таки хорошо, что эти двое понимают, что все их споры — одна большая шутка, - умиротворенно проговорил маг.

Файтер громко фыркнул и приподнял одну бровь:

- Ты уверен, что понимают?

Юджин рассмеялся. Потом пригляделся к монаху и вору получше, и в голосе его уверенности поубавилось.

- По крайней мере, оба еще живы-здоровы... и даже целы. Уже радует.